Смирившись с бесплодностью попыток отыскать в этом шкафу хоть что-то приличное, натянула на себя спортивный костюм цвета фуксии и принялась за волосы. После второй расчёски, застрявшей в волосах, поняла, что без воды это седое афро не уложить даже в хвост. Вышла в коридор, пытаясь выдернуть из волос расческу, но так и застыла, заметив на кухне мирно сидящую троицу за новеньким кухонным столом. Мачеха в белом переднике поверх цветастого шелкового халата с лопаткой в руках порхала возле плиты. Отец, занятый чтением газет, невозмутимо сидел за столом, словно это его обычное утро. И, конечно же, Саша, чинно пьющий чай с шоколадным тортом. Он приветственно помахал мне перебинтованной рукой. В ответ мрачно на него посмотрела, и его дурацкая улыбка только уголками губ стала ещё шире. Как же они меня бесят, честное слово. Сидят и ведут себя, как ни в чем не бывало, и совсем недавно не они ругались со мной почем зря. Что-то мне напоминает… Точно! Детство, папа с мамой иногда ссорились, но затем очень быстро мирились и вели себя так же, как и обычно. Мачеха с каким-то обычным именем, которое я уже благополучно забыла, подала дистрофику тарелку, улыбаясь ему, словно он ее спаситель, а затем заметила меня.
– Ты в этом собралась идти? – спросила она, будто я сделала что-то ужасное.
Даже за сердце схватилась, а затем толкнула отца, заставляя посмотреть на меня.
– Дочка, может лучше платье надеть? – как можно более тактично попытался объяснить отец. – Ты же не в спортзал собралась.
В свою очередь дистрофик снова улыбнулся и одними губами сказал мне более грубую форму фразы «не выделывайся». От такого обращения я опешила, но ничего не ответила. Вырвала расчёску из волос и пошла в ванную, которая оказалась занятой. Девочка с испуганными серыми глазами уставилась на меня, как на врага народа. Не знаю, уж какие тут у нее отношения со мной были, но я сделала их ещё хуже. Я выразительно посмотрела на нее и мотнула головой в сторону выхода, показывая, чтобы ушла. Судя по тому, что она одета и причёсана, умывальник ей больше не нужен, но девчонка намека не поняла.
– Может, освободишь ванную? – спросила у нее, устав смотреть на ее затравленный взгляд.
Она посмотрела на меня испуганно и, спотыкаясь, попыталась пройти мимо, но я остановила, заметив знакомый кожаный переплет, который она прятала за спиной.
– Откуда мой блокнот у тебя? – спросила, буквально выдирая его у нее из рук.
Пролистала несколько страниц, чтобы убедиться, что это именно тот блокнот. Первым, что бросилось в глаза, был кривой рисунок бабки-трансвестита, так что блокнот точно мой. Вот только что он делал у нее, и почему она рассматривала его втихаря в ванной? Глянула на девчонку сверху вниз, та ещё и побледнела, будто бы я ее застукала за чем-то непотребным. Интересно, что именно её так напрягло?
– Он не твой! – набралась смелости врать эта мелкая малышка. – Он мой!
Сколько ей лет? Десять, двенадцать? Огрызаться ещё осмеливается, ручки потянула, чтобы забрать, но рост не позволил дотянуться.
– Тебя не учили: брать чужое нельзя? – скептически ухмыляюсь, не обращая внимания на ее ложь. – За такое и ремня можно получить.
– Он мой! – попыталась протестовать девочка, но я на это лишь вздохнула.
– Взяла без спросу ещё и доказывает что-то, – ухмыльнулась от такой наглости. – Иди в школу уже, лгунья.
Мягко хватаю ее за плечо и выставляю за дверь, где она ещё немного повозмущалась, а затем ушла. Устало вздыхаю, а день ведь только начался. Открыла проклятый блокнот на той же странице с рисунком бабки, там ничего нового нет. Перевернула страницу на Убивашку, вот тут появилось что-то новое. Красивым почерком черной гелевой ручкой поверх моих каракулей кто-то написал:
«Узнай его настоящее имя и место, где он просыпается – это единственный способ вернуться в свой мир».
Ничего себе, это кто написал? Спортсмен? Или тот самый Ключ? Или кто-то другой? В одном я уверена, речь идет о Саше. Вчера я слишком много времени провела в отключке, не следила за блокнотом, потому и не знаю, кто мог к нему прикасаться. Другое странно: запись осталась. Перевернула ещё несколько страниц, но страницы Саши не нашла, судорожно осмотрела заново и лишь потом заметила, что в переплете застряли кусочки бумаги, страницу о нём просто вырвали из блокнота.