Виктор резко поднялся со скамейкb. Его сознание омрачило удушающее чувство вины: за то, что он не слушал, не слышал и не понимал Ваську. За то, что он все 11 лет бы действительно плохим папой.
Ноги Виктора подкосились. Он был готов упасть, но внезапно прозвучал женский голос, разнёсшийся по всей станции «Китай-Город».
«Мальчик Вася Комельков был найден сотрудником полиции. Вася Комельков в полном порядке и сейчас направляется к маме на станцию «ВДНХ». Благодарим вас за проявленную помощь в поисках!»
Виктор схватился за сердце и упал на холодную плитку.
…
Мне так было страшно! Что говорить этому дяденьке? Чтобы он отвёл меня к маме?! К папе?! Ох, как же сильно я их напугал… Мамочка, наверное, плачет, и папа тоже… Но теперь я к ним точно не могу пойти, ведь они поругаются! Пускай лучше этот Степан Игнатьич передаст им, что у меня всё хорошо.
– Василий! – певучим голосом потревожил меня полицейский. – Что это ты голову опустил?
Слёзы вырвались наружу, и я, не сдержавшись, громко заплакал.
– Я не хотел убегать! – я начал вытирать глаза, и тут Степан Игнатьич протянул сухой платочек. Люди, окружившие нас, с жалостью смотрели на меня, но через мгновение толпа рассеялась, оставив только двух бабушек, внимательно наблюдавших за происходящим. – Просто мне родители не хотят покупать собаку, вот я и разозлился!
– Отчего же так поступать? Ты понимаешь, как сильно напугал ма му и папу?
– Да… – ответил я дрожащим голосом.
– И с чего ты взял, что родители не хотят покупать тебе собаку? Может, они просто не могут! – непринуждённо воскликнул Степан Игнатьич.
– Нет, они не хотят! – гордо воспротивился я. – Папа говорит, что за ним убирать шерсть придётся по всей квартире, а мама… мама тоже это говорит.
– Ну а ты пытался их уговаривать?
– Конечно пытался! – нервно всхлипывал я. – Я столько раз просил у них собаку, что сам уже устал просить. Они просто не-хо-тят!
– Знаешь, Васенька… очень трудно всегда угождать своим детям, но ещё труднее – угождать своим родителям. В силу своего возраста ты не можешь понять, что в голове у твоих родителей, но, так как и они – не дети, здесь та же ситуация! Это называется конфликтом поколений: ребенок говорит своё, родитель приводит ему другое. Ни в коем случае я не защищаю твоих маму и папу, просто я пытаюсь объяснить, что для них покупка собаки не так важна, как для тебя. Но это не значит, что родители тебя не любят. Они просто не понимают, как тебе больно слышать их отказы. Поверь мне, Васенька, такова ошибка взрослых – не учитывать мнения молодых.
– Я знаю, что они меня любят… И я их сильно-пресильно люблю! Но что же делать, если я хочу собаку?
– О, Господи! – воскликнула старушка в фиолетовой куртке. – Мой милый мальчик, – её тоненький голосочек заставил полицейского к ней обернуться. – Ну хочешь, я подарю тебе эту собаку?
Я помолчал, не зная, что ответить старушке.
– Хоть две, хоть три – сколько пожелаешь!
– Нет, спасибо…
– Отчего же «нет»?
– Родители против… – вздохнул я.
– Так мы не будем слушаться твоих родителей. Пусть знают, каково обижать такого прелестного сыночка. У меня у самой трое внуков – Пашенька, Санечка и Кирюша – я за них горы сверну! Родители что-то не разрешают, а я разрешаю им всё! – бабушка засмеялась.
– Ой, а у меня-то… – подхватила вторая старушка. – Маленькая внученька Виталиночка (имя-то какое необычное!..) и старшенький – Ярослав. Такие активные ребята! У них чего только нет: тысячи мягких игрушек, одёжка, телефоны модные… Ой-ой-ой… – она схватилась за голову. – А всё почему? – Так я им больше, чем родители, разрешаю. Ведь мы, бабки да деды, -старенькие, оттого и понимаем детей, что иной раз и сами ведём себя как дети! – старушки переглянулись и засмеялись.
– Ну, вы пока развлекаете Васю, я позвоню его родителям…
Степан Игнатьич начал было набирать номер, как тут же я вскочил и схватил его за рукав.
– Только скажите моим родителям, что я правда-правда, честно-честно больше так никогда-никогда-никогда не буду! – я шмыгнул носом и посмотрел в карие глаза полицейского. Он мило улыбнулся мне и ответил: «Хорошо!».