— Опускайте ее здесь, — приказал Вайи, а потом он отпустил мужчин.
Шала перевернул ее, сжимая руками ее талию, а его брат выпрямил ее ноги, лаская их при этом.
Я дрожал от желания убивать. Как они смели ее трогать!
Она спала, хоть и постанывала.
— Лавала, — сказал один из мужчин. — Пора проснуться и выбрать. Мы молим тебя не продлевать наши страдания.
Кривясь, как от боли, Ана покачала головой.
— Нет, — прошептала она. — Прошу.
— Она должна проснуться полностью, брат. Как она выберет из нас, если она не в себе?
— Я уже говорил, — сказал другой, его квадратное лицо потемнело, — если мы позволим ей прийти в себя, она сбежит. Она уже раз тебя обманула и пойти ушла. Ты слишком мягок.
— Она не хотела, — возразил его брат. — И ты знаешь, как ее слова согревают меня. Ее дыхание в мое ухо воспламеняет мою душу. Она посылает поцелуй, и его энергии хватает, чтобы призвать наш народ и дать новую жизнь. С тех пор, как мы пошли на ее зов, мне нужна была вся энергия, чтобы создавать достаточно жара для нашего выживания. Если она будет связана с нами, наши способности будут безграничными.
— Признаюсь, я тут устал, — сказал другой и вздохнул. — Я тоже жду дня, когда мы сможем доверять ей, но мы не можем. Помнишь, как она обманула нас в начале? Она обещала, что пойдет следом. Мы ждали веками, брат, что она придет к нам. Я не позволю ей снова обмануть нас.
— В этот раз она другая. Ты не ощущаешь? Она еще нас любит. Я знаю. Иначе почему она позвала нас в это место?
— Возможно. Может, мы научимся доверять ей. Со временем, — брат коснулся лица Аны, и мое вспыхнуло. — Хорошо, — сказал он. — Мы не дадим снотворное этой ночью. Она проснется через пару часов. Может, тогда она расскажет, зачем вызвала нас сюда и сможет выбрать, — он посмотрел на брата. — Одно ясно, Вайи, через пару часов она будет невестой.
Он склонился и поцеловал руку Аны. Он погладил ее пальцы и сказал:
— Спи, дорогая, а завтра мы встретим рассвет в нашей комнате, предаваясь ярким краскам желаний.
Я прижался к стене и скрестил руки на груди, злясь на них. Рен оценил бы его выражение больше, чем я. Но ему не понравилось бы это, если бы Огненный лорд делал так с Келси и опоил ее.
Один из братьев встал, второй подошел к Ане, пригладил ее волосы и поцеловал в лоб.
— Наши воспоминания, милая, разожгут невиданный огонь в Бодхе. Если выберешь меня, наше единение будет таким сильным, что растопит лет на вершине этой милой планеты. Спи, а я приготовлю ложе.
Они ушли, а я выдохнул и тряхнул головой. Они шутят? Нужна большая уверенность в своих силах, чтобы обещать такое женщине. Растопит лед? Встретят рассвет? Невероятно. Мы остались одни, я опустился рядом с Аной, прижал камандалу к ее губам, вливая немного эликсира русалки в ее рот.
Поймав каплю, что покатилась из уголка ее рта, я поднял палей и коснулся ее нижней губы, чтобы она выпила все капли. Я не сдержался и провел большим пальцем по нежной плоти. Что я мог предложить такой девушке, как Ана? Не поэзию, как Рен, не фантастические обещания двух этих клоунов. Я раскрыл ладони и смотрел на них. Они были большими. Сильными и в мозолях и шрамах от оружия и сражений.
Я не был одарен в сфере финансов. Богатство для меня не имело значения. Я был солдатом. Бойцом. Охотником. Я был не из тех, кто осыпал девушек пышными словами и романтичными поступками. Конечно, я старался порадовать, но в сердце я был таким. Даже если я пытался измениться, я не был уверен, что это надолго. Смогла бы она любить просто меня?
Прошло десять минут, я уже задумывался, работает ли эликсир, и Ана потянулась так, что я старался не смотреть, ведь она была почти без одежды. Она сунула кулак под щеку, перекатилась на бок, ее длинные ресницы отбрасывали тени на щеки. Она начала посапывать, и я улыбнулся.
— Ана? — я легонько затряс ее. — Ана, пора вставать, — она еще была сонной, но начала шевелиться и понимать, где она.
— Нет! — она ударила меня по рукам, старалась отбиться от меня.
— Ана, — я пытался разбудить ее. — Это я.
— Хватит. Нет. Не заставишь. Никогда, — она отдернулась в тревоге, отползла и повернулась, чтобы бежать. Ее тело все еще было слабым, она врезалась в стену и сжалась в комок, закрыла голову руками и заплакала. — Прошу, — молила она. — Прошу, оставьте меня.
— Шш, шш, шш, Ана, — я медленно придвигался к ней. Я не касался ее, но вытянул руки, чтобы она их видела. — Их тут нет. Тут только мы, — я сел рядом и вытянул ноги.
— Сохан? — ее глаза все еще были мутными от того, что они ей дали.