Красивое платье Аны было порвано в нескольких местах. Рукав свисал, оторванный, с медовой руки. Волосы, что до этого красиво лежали, спутались, местами показывая мне то, что едва скрывало ее платье.
И хотя она была в ловушке, она боролась, пыталась ударить меня между ног.
— Ну-ну. Не надо, милая леди, — я приблизился. Мое тело прижалось к ее телу, и она уже не могла двигаться.
Она охнула, я смотрел на ее губы. Она задрожала, и я знал, что это было. Страх. Не страх поражения или смерти, а страх мужчин и того, что они делают с уязвимыми женщинами. Это терзало меня.
— Сдаешься? — тихо спросил я.
— Ни за что, — она упрямо вскинула голову. Ее щеки были розовыми от боя. Ее волосы промокли от пота, глаза были изумрудами. Грязь была на ее щеке и лбу. Не важно. Она была прекрасной. Неотразимой.
И хотя мне было не по себе от осознания, что сделал с Аной в детстве мужчина, я все равно хотел ее. Я пытался унять это, закрыв глаза. Тигр во мне схватил добычу и не собирался отпускать ее. Он хотел впиться когтями в свое. Но я не был зверем. Сейчас.
Не доверяя голосу, я заговорил мыслями:
«Я знаю, почему ты дрожишь, Ана. Поверь, тебе будет проще уйти, чем мне. Можешь сбежать магией», — предложил я.
«Думаешь, я хочу сбежать?» — парировала она.
Я в смятении отодвинул руку от ее горла.
«Если бы могла читать мои мысли, ты сбежала бы».
— Я не боюсь твоих мыслей, — сказала она вслух.
— Тогда скажи, чего ты от меня хочешь, — ответил я низким и угрожающим голосом. Я смотрел на пульс на ее горле, опустил голову, сглотнул и сказал. — Что ты хочешь, Ана?
Она вскинула темные брови и облизнула губы. Ее воздух дрогнул, наше жаркое дыхание смешивалось. Она сказала:
— Я хочу… хочу…
Она не успела закончить, я вжался губами в ее губы. Я ожидал, что она оттолкнет меня или пропадет, но случилось обратное. Она заскулила и прижала ладонь к моему затылку, притягивая меня ближе. Ее губы открылись, и застонал уже я. Я переплел пальцы с ее, прижал ее ладони к камню. Все ее тело извивалось, пока губы танцевали с моими с той же грубостью, что она и сражалась.
Хотя я сперва знал лишь ее губы и тело, вскоре я заметил покалывание силы от нашей связи. Оно было едва заметным, но, чем дольше мы целовались, тем сильнее разгоралась связь. Я был опьянен. Ею.
Часть меня знала, что будут последствия. Что эта связь навсегда будет между нами, если я допущу ей раскрыться. Я зарычал, зная, что она заслужила выбор. Только так я смог подавить волну и спросить, хотела ли она этого.
«Ана?» — мое тело гудело, но я соединил мысли с ее, посылая ей картинку происходящего.
«Да», — ответила она.
Огонь разжегся. Сомнений не было. Никаких колебаний. Никаких вопросов. Только действия. И желание стало нерушимыми стальными оковами, что соединили нас. Вскоре мое тело потрескивало энергией. Гул нашей связи становился четче, сильнее, напоминая звон стали, с которой мы разжигали костры желания.
Она выбралась из моей хватки и дернула меня за волосы, а я обвил рукой ее талию и поднял ее, другую ладонь запуская в ее спутанные пряди и отклоняя ее голову, чтобы углубить поцелуй. Ее нога оказалась на моем бедре, и я уже был близок к потере контроля.
Поцелуй был грубым, опасным и огненным. Он отличался от того, что был в лесу, но был не менее сильным и важным. Он был наказанием и обещанием. Он шептал о том, к чему мы были не готовы. И я прижал ее к стене, чтобы успокоить ее пылкий ответ. Это не остудило мою кровь, но сработало с ней.
Я прижался лбом к ее лбу. Мы тяжело дышали. Я боялся, что мои слова все испортят и вернут нас к моменту, когда она бросила мне меч. Она успела предупредить:
— Если попытаешься извиниться, я заточу тебя в самой темной бездне, какую найду.
— Понял, — я даже обрадовался. Я поднял голову, она не смотрела мне в глаза. Я убрал волосы с ее влажной щеки за ее плечо, а потом нежно провел ладонью по ее плечу и руке, наслаждаясь знакомым покалыванием.
— Связь вернулась, — сказал я, уголок рта приподнялся. Связь казалась слабым словом для чего-то такого близкого и сильного.
— Похоже на то, — сказала она. Лицо Аны не выдавало ее впечатления от поцелуя, как мое. Ее мышцы были напряжены, кожа пылала. Она была напряженной пружиной.
Я отклонился, но не хотел убирать руки от ее кожи.
— Почему не открыть мне разум? — тихо спросил я, радуясь гулу нашей связи, теплу там, где я касался ее. Мое тело затекло, мышцы устали, но нервы пылали рядом с ней. — Мне нужно понять, что происходит. Я хочу знать, о чем ты думаешь, — сказала я. — Поделись со мной мыслями, Ана. Прошу.
Она оттолкнулась от меня, развернулась и вышла из храма. Каждый дюйм между нами казался милей. Я хотел, чтобы она вернулась в мои объятия, с поразительной силой. Я никогда еще так не хотел женщину. Я понял в тот миг, что не хотел расставаться с ней. Я Джесубай и Келси я ощущал нежность. Они были милыми и любящими. Я отвечал им, думая, что буду с ними счастлив.