Но с Аной была боль. Открытая рана. Она могла злить меня так, что краснело перед глазами, и я хотел… прижать ее к стене и целовать, чтобы она замолчала. Когда она печалилась, я хотел обвить ее руками и держать, пока печаль не перетечет в меня, делить ее боль, как она делала со мной. Я хотел сделать ее счастливой.
Она была в моем сне. Я знал изгиб ее щеки, ее волосы и вкус рта. Я в этом теперь не сомневался. И я сделаю все, чтобы то видение сбылось.
Мои эмоции были без контроля с Аной, так не было с другими девушками. Их было просто любить. С Аной это было сложнее. Даже мальчиком я плакал, когда она ушла. Она всегда вызывала у меня эмоциональный ответ. Я смотрел ей вслед и ощущал, как колотится сердце.
Я видел только ее. Мог думать только о ней. Я не знал, как назвать свои чувства. Любовь была не совсем верной. Этого было мало. Мне нужно было, чтобы Ана помогла различить нас. Мы были чем-то большим, и было важно это понять.
Я вышел к ней и был поражен увидеть, что снег и лед вокруг храма растаял. Это случалось раньше. Я помнил, но тогда думал, что это из-за огня или силы богини. Теперь я знал, что причина была другой. Пар поднимался от земли, где цвела новая жизнь. Как с деревом в Шангри-Ла, перемена пейзажа была результатом нашего поцелуя.
Я любовался эффектом нашей страсти, а она сказала:
— Я моменты слабости меня гложет мрак. Я не покажу тебе это, Сохан.
Хмурясь и желая, чтобы она доверяла мне, я сказал:
— Ты не покажешь мне ничего страшного, Ана.
Я шагнул ближе, желая быть рядом с ней. Она обхватила себя руками, словно защищая себя. Огонь, гнев и страсть угасли, осталось что-то отчаянное и хрупкое. Я робко обхватил ее руки, притягивая к своей груди, но давая ей шанс сбежать, если она хочет.
Ана прислонилась ко мне головой, я медленно провел губами по ее шее. Мои ладони скользнули по ее рукам, обвили их. Теплый гул на коже умиротворял. Я попытался развернуть ее к себе, чтобы показать ей другую сторону, не голодного мужчину, а того, что может быть заботливым и рассудительным. Она напряглась и подняла голову. Я тут же отпустил. Я заметил, как опустились ее плечи.
«Поговори со мной», — умолял я. Она не отвечала.
Вокруг стало тихо, и я понял, каким холодным был воздух. Скоро тут снова будут снег и лед. Дыхание вырывалось облачками, и я видел ее выдох. Она не смотрела на меня.
— Я технически победил тебя, так что скажи, откуда мечи, — я скривился, зная, что это не лучшие слова, но мне нужно было приободрить ее.
— Я соврала, — тихо ответила она. — Не совсем. Их отдал мне военачальник, когда я одолела его в бою. Они из моей коллекции.
— Ты побывала дома, пока я ждал тебя?
— Ответ нет. Я призвала их.
— Ты можешь делать это, не пропадая? — спросил я.
— Я сделала так с кусочком камня правды в Роще. Мои силы выросли, — печально ответила она, словно ощущала отчаяние. — Это как использовать дары, не держа их. И когда ты разделен от меня веками и месяцами пути, я все еще могу пользоваться амулетом Дамона.
Я не знал, что сказать, и задал другой вопрос:
— Почему ты назвала меня Кишаном до этого? Это худшее оскорбление. И раз мы заговорили обо мне, почему ты бесстыдно бросалась на старого меня?
Она повернулась ко мне с кривой улыбкой и вздохнула.
— Я зову тебя Кишаном, когда ты меня злишь. А старый ты видишь только меня. Да, его очаровывает богиня, но он не знает кошмаров моего прошлого. Он просто видит привлекательную женщину. Ты все знаешь. Ему проще говорить то, что я хочу.
Я скривил губы.
— То есть… ты хотела флиртовать со мной?
— Как это понимать?
— Соблазнять словами. Романтично дразнить.
— Обычно я так с мужчинами не говорю. Ты — исключение. Старый ты.
Я, криво улыбаясь, сказал:
— Я был бы не против, если бы ты попробовала так играть с этой версией меня, — я протянул руку, и она опустила ладонь. Я притянул ее ближе и сказал. — Я завидовал ему.
Она фыркнула, склонив голову.
— Завидовал себе?
— Мне не понравилось, что ты оказывала ему столько внимания.
Я обхватил ее подбородок и хотел склониться для поцелуя, но она прижала ладони к моему рту, останавливая меня. Она казалась в этот момент такой маленькой, что было достижением для богини.
— Я боюсь, Сохан, — прошептала она.