— Кишан, Анамика, — сказал он. — Что привело вас сюда? — он нервно оглянулся на дверь, проверил, что она заперта. Шарфом он изменил облик на нормальный.
— Наставник, — сказала Ана. — Из-за моего пыла я совершила ошибку.
Кадам вскинул бровь.
— Я хорошо помню твой пыл, милая. Расскажи, что случилось.
Ана объяснила, как призвала лордов огня и создала Бодху раньше, чем мир драконов. Она сцепила ладони и опустила голову. Я знал, что она ощущает вину, и она хотела порадовать того, кто много лет учил ее всему. Я взял ее за руку. Она шагнула ко мне и продолжала.
Кадам заметил наши ладони, взглянул на меня. Он улыбнулся. Она закончила, а он встал и сжал ее плечо.
— Не переживай из-за этого. Я знал, что такой вариант есть. Ты встретила Вечера, а не Зарево, но ты понравилась Вечеру, и он сгладил шероховатости во времени. Если теперь идти по списку, все будет хорошо.
— Спасибо, учитель, — робко сказала она.
Стук в дверь.
— Мистер Кадам? Я принесла завтрак.
— Спасибо, мисс Келси, — сказал он через дверь. — Я буду не против чая. Присоединишься ко мне в библиотеке через часик?
— Да, конечно, — я знал этот ее тон. Она была разочарована. Келси ощущала, что что-то не так, но не знала, что.
Она ушла, и я сказал:
— Стоит проводить с ними больше времени. Они расстроились, когда ты… — я не смог сказать.
— Умер?
Я кивнул.
— Мы все были расстроены. Ты закрылся в себе в конце. Нилима думала, что ты болел. Ты не дал нам попрощаться. Найти другой способ.
— Ах, сын, — он утомленно сел. — Не было другого способа. И я держался в стороне не по своей воле. Нужно было многое сделать. И все еще нужно.
— Вы не можете отдохнуть, а потом вернуться в свое время? — спросила Ана.
— Такие путешествия сложны для меня. Для вас по-другому. Амулет теперь часть вас, да?
Ана кивнула с большими глазами.
— Он — часть вас обоих. Он не вредит вам так, как мне.
— Вредит? — поразился я.
— Да. Что-то произошло со мной, когда я попал в свой… труп. Это было неестественно. Хоть ты меня вытащил, я изменился. Я ощущал с тех пор, как утекает жизнь. Каждый прыжок немного забирает. Боюсь, смерть найдет меня уже скоро.
Он увидел горечь на моем лице и сказал:
— Я знаю, что ты думаешь, Кишан. Но ты не можешь винить себя. Даже если бы у меня не было этого опыта, амулет привел бы меня к гибели. Он не был моим, понимаете? Локеш из-за этого сошел с ума. Он слишком долго носил так много осколков. Теперь он на месте.
Я опустился рядом с ним и заглянул в его тусклые глаза, что раньше были ясными. Я сказал:
— И все же разве не лучше побыть в такое время с семьей?
Он знакомо сжал мою руку.
— Я с семьей, — сказал он. Облизнув сухие губы, он добавил. — Ты был отрадой моей жизни. Вы оба, — он прижал ладонь к щеке Аны. — Я рад, что смог еще побыть с вами. Я не мог просить большего дара, чем быть частью ваших жизней.
По щеке Аны тихо покатилась слеза.
— Не плачь по мне, милая. Пока что. Еще будет время, а вам двоим нужно многое сделать.
Мы встали, Ана махнула рукой на его стол. Запало мятным чаем.
— Спасибо, милая, — сказал он.
Перед уходом я сказал:
— Я только хотел, чтобы ты знал…
— Время еще есть, сынок, — сказал он мягко. — Береги эти слова. Мне нужно будет многое тебе сказать в будущем.
Я посмотрел в его глаза и кивнул.
— Еще увидимся.
Мы перенеслись в золотой храм в Мангалоре.
Мы смотрели на статую Дурги на золотом троне. Ана разглядывала ее с разных сторон.
— Не очень похоже, — сказала она.
— Совсем не похоже, — улыбнулся я.
— Это флирт?
— Возможно.
— Хмм, — она повернулась к статуе и сказала. — Мне не нравится головной убор. Какой воин такое оденет? Почему они изображают меня в таких глупостях, а не в броне и шлеме?
— Может, они не помнят тебя такой, — снаружи подъехала машина. — Думаю, пора.
Ана кивнула, мы прижали ладони к стене, создав отпечаток для Келси. Она пропала, а я стал невидимым.
Группа шумно вошла в храм. Келси сказала:
— Может быть непросто, вы были предупреждены.
Они оставили подношения, заговорили. Я слушал Кадама, а он попросил:
— Помоги мне быть полезным моим принцам и покончить с их страданиями.
Бедный, верный Кадам. Его желание исполнилось, но какой ценой. Я загадал желание в тот миг. Чтобы он был рядом до конца. Это было глупо. Я знал, что уже произошло, и это не изменить. Но он был мне отцом, другом, его любили мой брат и родители. Если я мог сделать для него хоть что-то важное, как он сделал для меня, то я был готов на это.