— Это было… неожиданно.
Она отошла, постукивая пальцем по нижней губе, а потом резко развернулась с горящими глазами.
— Я знаю, что сделаю. Не переживай. Твое задание обычному смертному не выполнить, но у меня есть доступ за гранью воображения смертных. Я не подведу тебя… или ее.
— Уверен в этом, — хоть я и не знал, о чем она. — Идемте?
— Да. Времени мало, сделать нужно многое.
Она взяла меня за руку, мы перенеслись. Я оставил ее у гобелена, ведущего в ее комнаты, и пошел искать Ану. Она спала у себя, кулак был под щекой. Я сел рядом с ней, погладил пальцем ее руку, где она любила. Она тут же пошевелилась, нож прижался к моему горлу.
Я вскинул руки.
— Прости, — сказал я.
Она выдохнула, рухнула на подушку и спрятала нож под нее.
— Это я виновата, — сказала она. — Я не хотела напугать.
— Я не испугался. Только удивился, — я склонился к ней. — Не то приветствие, на которое я надеялся.
Она вскинула брови.
— А как тебя нужно приветствовать? — спросила она.
— О, ты знаешь. Пир, танцы, празднование и много поцелуев.
Она оттолкнула мою руку, чтобы встать, и сказала:
— Надеюсь, ты не ждешь, что я буду из тех дев, что скромно ждут твоего возвращения, Сохан.
Ана грубо провела щеткой по волосам. Я обвил ее руками сзади и поцеловал ее в ухо.
— Только одна дева меня интересует. Ты спала? Я пытался вернуться так, чтобы ты успела отдохнуть.
— Да, — она повернулась, но я не выпустил ее из рук. Я вскинул бровь и ухмыльнулся, она боролась, но я видел, что она не хотела, чтобы я ее отпускал, просто была слишком упряма, чтобы признать, чего хотела. Она пыталась устроиться удобнее, а потом расслабилась в моих руках.
Она прижала ладони к моим бицепсам, нас разделяли шесть дюймов. Я бы хотел быть ближе, но это все равно было победой. Но не надолго.
— Я рада, что ты в порядке, — она неловко сжала мою руку, как солдат приветствовал выжившего после боя.
— Второй урок романтики, — я обхватил ее бедра и притянул ближе. — Нет ничего зазорного в объятиях. Особенно при встрече. Поцелуи не всегда должны быть частью этого, но быстрый поцелуй в губы, щеку или лоб скажет другому, что твои чувства не изменились за время разлуки.
— Значит, твои чувства изменились? — поддразнила она.
Я нежно поцеловал ее в щеку.
— Нет, они стали даже сильнее прежнего.
— Твои глаза сейчас медные, — она отклонила голову. — Значит, ты шутишь?
— Уверяю, я честен.
Ана сжала губы.
— Хорошо, — она коснулась бархатными губами моего подбородка. — Подойдет?
Я вздохнул.
— Хотелось бы больше.
— Это надо заслужить.
Я рассмеялся, задумался, как заслужить больше, а мы перенеслись на вершину горы. Ана отодвинулась и огляделась.
— Где мы? — я разглядывал туман. Воздух был разреженным и холодным, наполнял мои ноздри влажностью и резким запахом минералов. Вдали я услышал журчание воды.
— Мы найдем тут драконов.
— Драконов?
— Это все, что в списке Кадама, — сказала Ана.
Я потер щеку. Гора была холодной. Я воззвал к огненной стихии амулет. Вскоре воздух окружил наши тела, согревая, хотя снег на горе остался нетронутым.
— Если я правильно помню, — сказал я, — драконы появились тысячи лет назад.
Мы осмотрели гору в поисках пещер драконов, но ничего не нашли. Я пошел на звук воды, и мы прибыли к большому пруду, что изливался с утеса. Вода прыгала по выступам, пропадая в тумане внизу. Каждая капля образовывала маленький пруд, где собиралась вода и стекала дальше.
— Здравствуйте, — я услышал голос Аны, обернулся к ней. Ана склонилась у пруда, ее пальцы трепетали над поверхностью. Цветные головы покачивались рядом с ее пальцами, их рты открывались и закрывались в поисках еды. — Разве они не прекрасны? — спросила она, когда я присел рядом с ней.
— Да, — я улыбнулся, Ана играла с рыбой кои.
— Они проплыли долгий путь, — сказала она. — Они прыгали из пруда в пруд, чтобы добраться до вершины горы.
— Правда? Они старались. Если не нерест, то я не думал, что рыба так может.
— Вряд ли это нерест, — сказала она. — Тут одни самцы.
— Ох, — я бросил камень в пруд, золотая голова пробила поверхность. Рыба на миг хмуро посмотрела на меня. Взгляд больших золотых глаз был знакомым. Я резко встал и посмотрел на крупную рыбу. — Сколько их тут? — спросил я.
— Пять, — ответила Ана.
Я вытянул пальцы, смотрел на них и бормотал:
— Золотой, красный, синий, белый…
— И зеленый, — закончила Ана. — Его сложно увидеть, вода тут зеленая.
Вдруг я вспомнил кое-что, что слышал очень давно.