Ана обвила руками мою шею и кивнула
— Она соблазнительна, — сказала Ана. — Я не виню тебя за желание к ней.
Я покачивал ее, прижимая к себе.
— Но я не хотел ее. Ни капли. И я вырвался из ее магии довольно быстро. Ты знала, что я был в ловушке у сирен в Шангри-Ла?
Она покачала головой, и я объяснил:
— Я долго не сбегал. Дольше, чем Келлс. Она освободилась, стоил подумать о Рене. А я хотел затеряться в чарах сирен. Они пьянят, заставляют думать, что ты их любишь. Странно, что я думал не о Келлс, сбегая, хотя верил тогда, что любил ее.
— Тогда как ты сбежал? — спросила Ана.
— Я услышал шепот богини, — Ана отодвинулась, а я улыбнулся и прижал ладонь к ее щеке. — Я думал, богиня Дурга сжалилась надо мной, но теперь я все знаю.
Она сглотнула, ее глаза сияли.
— Это была я?
— Всегда ты. Ты была со мной всю жизнь, Ана. Как меня может очаровать поцелуй русалки, если меня обнимала богиня?
— Богиня не дает покоя твоим снам? — тихо спросила она.
— Богиня — часть тебя, Ана. Не буду отрицать, она неотразима. Но мне не снится Дурга с восемью руками. Мне снится темноволосая девушка, что охотится со мной в лесу. Что бросает мне постоянно вызов. Роща показала мне ее дважды, и ни разу там не было богини. Я не могу перестать думать о ней.
Я вытер большими пальцами ее влажные щеки, поцеловал ее. Я хотел быстрый поцелуй, но Ана не отпустила. Ее губы нежно прижались к моим, и я ощущал соль ее слез. Это было настоящим, а не странным поцелуем русалки. Другие чары окутали нас. Вода мерцала вокруг наших тел, покачивая, но не мешая.
Я не хотел отстраняться, но все же сделал это и спросил:
— Ты сможешь простить меня Ана?
Она моргнула. Я взбодрился, узнав, что наш поцелуй влиял и на нее. Она нежно поцеловала меня в щеку.
— Это означает прощение и тоску? — спросила она.
— Вполне, — сказал я, поцеловал ее пальцы. Я посмотрел на озеро. Оно сияло светом. Зеленый яд пропал, и оно стало Молочным океаном, что я знал. — Интересно, — сказал я.
Ана огляделась.
— В нем сила. Исцеляющая сила, — добавила она.
— Да, — я потер челюсть и посмотрел на нее.
— Почему ты так на меня смотришь? — спросила Ана.
— Интересно, что будет, если я не только поцелую тебя? Извержение вулкана? Луна сойдет с орбиты?
Ана нахмурилась, восприняв мои слова серьезно.
— Хмм, да. Я бы хотела целовать тебя дольше двух минут. Нам лучше посоветоваться с Кадамом.
— Что? Нет!
— Тебя смущает мысль о контакте наших тел?
— Нет, не смущает…
— Да.
— Хватит читать мои мысли.
— Твои мысли ясны, даже если наши разумы закрыты. Ты бы многое хотел сделать со мной. Но я…
— Тогда остановимся тут. Продолжим этот разговор позже?
Она вздохнула.
— Хорошо.
— А теперь, — я хотел сменить тему. — Что нам делать с русалкой?
Мы поплыли по озеру. Вода успокаивала и исцеляла, а не воровала силы. Когда мы выбрались на берег, Анамика быстро высушила нас и нарядила. У фонтана Ана щелкнула пальцами и согрела его. Кожа русалки оттаяла, она задрожала, но Ана не сжалилась. Она смотрела на сирену с яростью богини.
— Ты обманула нас, — грозно указала она. — Ты будешь наказана.
— Но ему понравилось, — русалка крутила пальцем в воде. Она не понимала, что зря это сказала. — Я немного повеселилась, — продолжила она. — Я не знала, что он принадлежит тебе.
Я взглянул на Ану. Если она и удивилась, то не показала. Я принадлежу Анамике? Она этого хочет? Я говорил ей, что серьезно отношусь к чувствам, но было ли с ней так? Я не сомневался в себе с женщинами, но у меня было мало опыта. Может, она просто хотела сильную руку рядом, спутника, которому можно доверять, и тому, кто может удовлетворить ее любопытство насчет того, что бывает между мужчиной и женщиной.
Этого было мало. Я видел, что будет, и хотел это. Я всегда хотел этого, я долго преследовал это. Этот сон был главной причиной, по которой было сложно отпустить Келси.
Но то было тогда.
Теперь все изменилось. Я верил, что Ана была в моем сне. Я знал сердцем, что то была она. И, если честно, я принадлежал ей. Как тигр. Как человек.
Мне нужно было только узнать, хотела ли она принадлежать мне.
Русалка все болтала:
— И я заметила, что вы были заняты в озере, так что вреда не нанесено.
Я не знал, как она заметила, если была замерзшей. А потом вспомнил, как она становилась туманом. Может, она не была в плену льда.
Русалка надулась.
— Не злись. Так мы живем. Я останусь и помогу вашим друзьям, как обещала. Честное слово русалки, — она махнула хвостом и нарисовала крест на плавниках, словно на сердце.