— Мне он тоже рассказывал, — сказала она. — И кое-то подчеркивал.
— О?
— Да. Он хотел, чтобы я помнила, что хотя Шива забыл ее на какое-то время, все, кто видел его с Парвати, знали, что им суждено быть вместе, ведь они уравновешивали друг друга.
— Что еще он сказал?
— Что Шива был глуп, раз так относился к жене в начале.
— Да, — сказал я.
При виде статуй я подумал о Рене и Келси. Я задумчиво коснулся руки Парвати.
— Когда статуи пропали, и мы получили роли, я был Шивой, а Рен — Индрой. И тогда я думал, что это значило, что я должен быть с Келси. Ее любовью. Я надеялся, хотя ощущал себя как шарлатан, что пытается украсть чужое.
Ана покачала головой.
— Все не так, Сохан. Ты не был шарлатаном. Ты занял свое место. Ты — спутник Парвати. Рен и Келси играли в игру космоса. Они представляют наши смертные половины, другую сторону монеты, — ее теплая ладонь легла на мою шею. — Но ты, мой красивый тигр, всегда был героем этой истории. Не забывай это.
Я поднес ее пальцы к губам.
— Знаешь, по-моему, я впервые в это верю.
— Надеюсь, веришь.
— Ана? — я обвил рукой ее талию. — Когда Шива нашел ожерелье, он получил приз.
Она задержала дыхание.
— Помню, — тихо сказала Ана. — Он вернул невесту.
— Да, — я притянул ее ближе. — И что случится, когда он отдаст ожерелье? — спросил я.
— Хмм. Вот и узнаем.
Ана отвернулась, и я не смог продолжить. Она создала статую акулы. Она шепнула ей на ухо, что делать, когда прибудут гости. Я надеялся, что не съесть нас.
Она пошла к стене окон, махнула пальцами, и маленькие организмы стали крупнее, пока не превратились в медузу, что я помнил.
— Невероятные создания! — Ана была в восторге. — Нужно будет побывать под водой еще. Мне интересно посмотреть и сокровища золотого дракона.
Мне не хотелось исследовать дно в медузе.
— Если придется.
— Не бойся ходить с богиней, Сохан, — рассмеялась она. — Идем. Нужно посетить Рена.
— Рена? Когда?
— В плену Локеша. Мы должны убрать его память о Келси.
Я присвистнул.
— Ладно. Кадам объяснил, зачем?
— Он мало рассказывает.
— Точно.
— Но тут сделал исключение.
Она села на подоконник и похлопала по месту рядом. Медузы за стеклом сияли лиловым, и свет плясал на руках и лице Аны.
— Он знал, что мы тут запнемся, — сказала Ана, — так что оставил записку.
— Что там говорится?
— Что нужно забрать воспоминания Рена, чтобы у тебя был шанс полюбить Келси.
— Но… зачем? Какая разница? Амнезия Рена причинила Келси большую боль. Я бы не хотел этого для нее. И, — я взял ее за руку, — может, не получи я шанс с Келси, мои разум и сердце были бы более готовы принять…
— Кого-то еще? — прошептала она.
Я кивнул. Я хотел признаться. Рассказать ей все, что чувствовал, но упустил момент.
— Что был ты сделал, — спросила Ана, — пройдя Шангри-Ла, сблизившись с Келси, а потом помогай ей спасти Рена, если бы в конце они воссоединились? Как отреагировал бы?
— Я… был бы рад за них. Хотя бы попытался.
— Да. А потом? Ты пошел бы за ними на поиски ожерелья?
— Я поплыл бы с ними, — сказал я.
— Но отдалился бы.
— А ты бы нет?
— Да. Когда двое — пара, время порознь этого не изменит.
Жар поднялся по моей шее.
— Да, но Рен и Келси не…
Она отмахнулась
— Кадам верит, что без надежды на отношения с Келси, ты бы бросил их, решив вернуться тигром в джунгли. Ты бы оставил их задание, и Келси умерла бы.
Я застыл.
— Откуда ты знаешь это?
— Кадам. Он сказал, что, если Рену оставить воспоминания, ты почти в каждой линии уходил от них. Келси несколько раз умерла. Один раз в пасти акулы. Другой — когда боролась с лордами огня. Она стала ходячим трупом в Пещере Сна и Смерти. Королева ракшас изменила ее в нечто нечеловеческое…
— Да, понял, — я остановил ее. — Значит, я им нужен.
— Не только им, Сохан. Если бы ты не полюбил Келси, то я бы не смогла….
— Полюбить меня? — я переплел ее пальцы со своими. Ее рот раскрылся, но слов не было. — Все хорошо, — сказал я. — Ничего не говори. Пока не надо.
— Это не все, — сказала она. — Рен борется с прикосновением богини к разуму. Он чуть не преодолел блок пару раз. Нам придется появиться несколько раз и усилить его.
Я выдохнул.
— Хорош. Идем.
Мы оказались в жаркой комнате в логове Локеша и привыкали к смене давления. Пахло тигром, потом и плесенью. Пол был мокрым от воды, моющих средств и крови. Мы стали невидимыми, но Рен что-то уловил.