— Я доказала себя? — спросила Джесубай.
— Ты ничего не должна мне доказывать, Джесубай.
— Может, нет, но Кишан сказал, что боги могут одарить того, кого считают достойным.
Я задержал дыхание. Чего хотела Джесубай? Жить? Чтобы богиня забрала нас из этой комнаты?
— Что за дар ты хотела бы? — голос Аны дрогнул.
— Ты… позаботишься о нем?
Ана тепло улыбнулась бескорыстной девушке.
— Да. Я буду приглядывать за принцами. Это я тебе обещаю.
Джесубай попросила спасти ее няню. Сказала последние слова. Те, что остались вырезанными в моем сердце.
Джесубай сказала:
— Тогда жертва того стоила.
Мое сердце сжалось. Стоила ли? Эта красивая и храбрая девушка так думала. И Рен. И Кадам. Если я смог бы спросить Келси, я знал, что она бы сказала.
— Отдыхай, кроха, — сказала Ана. — Ты такая храбрая.
Ана погладила волосы Джесубай, стала невидимой, и время пошло.
Старый я подбежал и схватил умирающую девушку.
— Любовь моя, не оставляй меня.
Мы оба ощутили, как сердце Джесубай перестало биться.
«Зачем ты спросила у нее это?» — сказал я Ане.
«Ты про то, любила ли на тебя?»
Я кивнул.
«Тебе нужно было знать. Часть тебя всегда спрашивала, любила ли она тебя, или это была задумка ее отца. Как ворон, я увидела произошедшее твоими глазами. Было ясно, что ты заботишься о ней, но ты долго нес в себе боль. Ты винил себя в ее смерти, а еще в том, что не увидел ловушку, — она продолжала. — Я проглотила вороном это обвинение себя. Ты убедил себя, что Джесубай не любила тебя. Так ты не ощущал любовь к Келси как предательство. Я не смогла забрать сомнения в мотивах Джесубай. До этого момента. Потому я спросила. Джесубай любила тебя, Сохан. Мы должны уважать ее за дар, что она отдала по своей воле».
Ана коснулась губами моего уха и шепнула:
«Погоди минутку, я займусь няней Джесубай».
Я кивнул, она пропала. Я заморозил время, обошел сцену, глядя на каждого. Мне нужно было учесть и Локеша с его безумным видом. Я встал на мраморных ступенях и смотрел на деревья.
Вот.
Мой выбор.
Прокляну ли я себя и Рена на жизнь тигров, или верну смертность и буду тем, кем должен был быть?
Если я все отдам, то не встречу Келси или Ану. Если амулет останется, то мы с Реном сможем сразиться с Локешем, может, победить, и амулет Дамона будет навеки разбит. Если мы проиграем, Локеш заберет наши осколки. Он соединит амулет, станет сильным, медленно сойдет с ума и уничтожит себя и многих других.
Но был другой вариант. Если Ана была права, без тигра амулет Дамона пропадет, и Локеш будет мертв ко времени, когда мы с Реном родимся. Тогда мы будем дома, готовиться к следующему этапу жизней. Джесубай не родится.
Я потер ладонью грудь. Вариантов было много. Я хотел, чтобы Кадам подсказал. Но разве он не сделал этого? Проклятие было в списке. Он оставил его напоследок, но намек был понятен.
Но они с Аной все равно давали мне шанс выбрать. Сердцем я знал, что нужно было сделать. Оставалось отыскать смелость на это.
Мои ноздри раздувались, я уловил запах жасмина и роз.
— Тебе нужно еще время? — тихо спросила Ана.
Я притянул ее в объятия.
— Нет, моя леди. Я принял решение, — Ана отвела взгляд. — Но сначала тебе кое-что нужно узнать.
— Что, Сохан?
Я молчал. Слова ждали, пока их скажут. В сердце я уже верил в них, но сдерживал, чтобы не быть снова таким уязвимым. И теперь я был готов принять решение, что изменит мою жизнь навеки. Оставалась только Ана.
Я коснулся пальцем ее подбородка, чтобы она посмотрела на меня.
— Сначала я хочу сказать тебе…
— Да?
— Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя, Ана, — она тихо охнула. — Стоило давно сказать это.
— Когда… ты понял? — спросила она.
— Сложно сказать. Когда ты вернула мне воспоминания, моя симпатия к тебе тоже вернулась. Если подумать, я любил тебя с двенадцати лет. Жаль, что так долго это признавал. Ты же знаешь, до меня порой туго доходит.
Ана погладила мои волосы. Я взял ее за руку и поцеловал ладонь.
— Если это время признаний, то и я скажу, что ты мне начал нравиться еще ребенком.
— И я тебе просто нравлюсь? — дразнил я с улыбкой.
— Нет, Сохан, — серьезно сказала она и сжала мои руки. — Мне нравится мое оружие, мой конь или — как там его? — ах, попкорн. Но чувства к тебе стали постоянной болью в моем сердце. Днем я хочу ощущать твой взгляд, твои губы. Ночью мне снится, что я в твоих объятиях. Это меня пугало, это не подходит воину. Ты отвлекал меня от всего, на чем я должна была сосредоточиться. Если это ты называешь любовью, то так и есть.