Я хотел согласиться, но, когда привел ее в гостиницу, комната затихла. Я вручил хозяину гостиницы состояние из камней, забытых монет и кусочков ценных металлов, но он лишь пролепетал в ответ. Он тут же вытащил ключ от комнаты, что могла быть забрана у одного из охотников, и шумно извинялся, что комната осталась лишь одна.
Я с облегчением взял ключ, скрипя зубами от взглядов мужчин. Я взял Анамику за локоть. Она замерла и посмотрела на мою ладонь, а потом на мое лицо, вскинув брови. Я вернул многозначительный взгляд и сказал:
— Идем, сестра, поселим тебя, — я кивнул на лестницу. Ее спина была прямой, но она смело улыбнулась и пошла за мной.
Когда она пошла по лестнице, я повернулся и сказал хозяину, стоявшему с открытым ртом:
— Пришлете нам ужин? Моя сестра очень голодна.
Он кивнул и спросил, хотя ли бы мы чистую одежду. Я сказал, что это не нужно, и от этого послышался кашель и смех. Что-то шло не так. Я провел слишком много времени в веке Келси. В будущем с женщинами обходились по-другому. В ее времени на нас почти не обращали внимания. Кадам всегда разбирался с общением с людьми. Рен справился бы лучше меня, отвлек бы их и их любопытные взгляды. Я был тигром слишком долго. Я хотел терзать их.
Я повернулся и пошел за Анамикой по лестнице, стараясь не слышать мужчин внизу, которые поражались ее красоте и не понимали, почему я позволяю такой красивой девушке ходить в открытой одежде. Один решил, что я не ее брат, а другие предположили, что я мог быть торговцем плотью, и она была моим новым приобретением. Они обсуждали, был ли я открыт для предложений.
Это меня разъярило. Сила собралась в моем теле, и я ощущал тигра внутри. Он рвал мою кожу, хотел убрать ее, показать клыки. Кровь кипела, кости шеи трещали. Тигр хотел разрушить, и я с трудом удерживал его, хотя жжение внутри просило выпустить его. Я сжал перила с такой силой, что дерево разбилось в моей руке.
Моей руки коснулись. Анамика обернулась и смотрела на меня с тревогой.
— Идем, Дамон, — тихо сказала она. — Я устала, — ее прикосновение успокоило тигра. Я не возражал, что она использует имя тигра, ведь сейчас был скорее им, чем человеком.
Охотники внизу все еще тихо говорили об Ане. Они не знали, что я слышал все их слова. Каждое било хлыстом по моей коже, пробивало копьем разум, как воду. Мы пересеклись взглядами, я уловил дрожь ее ладони. Я сжал легонько ее пальцы и кивнул, мы пошли наверх.
В комнате она прошла к окошку, раздвинула шторы и посмотрела на звезды. Ее руки крепко обвивали тело, пока она прислонялась к подоконнику. Мой желудок казался камнем. Зачем я привел ее сюда? Почему вел себя как зверь, как дурак?
— Прости, я напугал тебя, — робко сказал я.
Она повернулась ко мне, надув губы. Она вздохнула.
— Не ты меня напугал, Кишан. Подумай еще.
Я нахмурился.
— Если не я… то мужчины внизу? Ты дрожала, когда коснулась меня.
Она поежилась. Мне было не по себе, когда такой воин, как она, дрожала от слов мужчины.
— Я не хочу говорить об этом, — тихо сказала она, отвернувшись от меня.
В дверь постучали, хозяин гостиницы поклонился и вошел, принес с собой две свечи и накрытую тарелку. Он опустил тарелку, комнату заполнил запах еды. Он от факелов в коридоре зажег свечи. Закончив, он принес кадку, ведро воды и пару тряпок и опустил их.
— Отдыхайте, — сказал он. — Дайте знать, если нужно что-то еще.
Я слышал звон монет в его кармане, пока он спускался по лестнице.
— Ты голодна? — спросил я.
Анамика покачала головой, глядя на темное небо снаружи. Ее отражение казалось мне не такой, как богиня, которую я хорошо знал. Она выглядела… уязвимой. Я нахмурился, но оставил это. Как и она меня, я оставил ее своим мыслям. Мы почти легко вернулись к обычному поведению.
Мы были связаны почти интимно, но умудрялись упрямо держаться в стороне друг от друга. Казалось, мы были двумя людьми с общим врагом, которые договорились поддерживать друг друга, ради своей выгоды.
Дождь стучал с силой по окну, стекал ручьями, проникающими в комнату. Анамика издала недовольный звук и отошла, создала Шарфом полотенца, чтобы впитывать дождь, и заткнула ими щели в окне. Комната стала душной, влажный воздух подчеркнул гнилые и кислые запахи, схожие с таверной. Это эффективно подавляло аппетит.
Я попробовал лишь немного еды, встал и сказал ей, что побуду внизу, если она хочет смыть с лица запахи разложения. Я хотел обернуть это шуткой, но вышло плохо. Боль в ее глазах ударила меня, как кулак в живот. Обычно она вытолкала бы меня за дверь и захлопнула ее перед моим лицом, но что-то в этом месте тревожило ее.