— Это не важно. И ты смелый. Ты бился рядом со мной, одолел Локеша и спас мир много раз. Я не видел тебя таким сосредоточенным на битве.
Он опустил голову.
— Тогда я любил ее. То есть, полюблю.
Я хмыкнул.
— Любил. И полюбишь.
— Как и ты.
— Да.
После напряженного момента он спросил:
— Ты сделаешь это?
Я знал, о чем он.
— Устроишь проклятие?
Он кивнул.
— Не знаю.
— Тогда… — Рен встал и отряхнул руки о белые штаны, пачкая их. — Думаю, тебе лучше понять это, — он пошел к двери, посмотрел на чистое небо. Рен глубоко вдохнул и сказал. — Если это поможет, я знаю, что ты примешь правильное решение.
— Как ты можешь быть в этом уверен?
Он оглянулся через плечо и ослепительно улыбнулся.
— Потому что ты — Сохан Кишан Раджарам, — Рен вернулся в клетку и провел рукой по пруту. — Ты не должен принимать решение сегодня. Похоже, в моем будущем достаточно неприятностей, что хуже пребывания в клетке.
Я встал, схватил его за плечо и развернул.
— Ты говоришь, что хочешь, чтобы я продал тебя завтра? Чтобы ты оказался в плену на триста пятьдесят лет? Стереть тебе память, чтобы наш разговор не остался, чтобы дать тебе покой?
Рен покачал головой и знакомо сжал мою руку.
— Я говорю, что я твой в жизни, брат, и твой в смерти. Ты поймешь, что делать.
Его уверенность во мне была непоколебима. Мои глаза щипало от непролитых слез. Он хотел отдать себя так, зная, что его будущее было пыткой, избиениями и жертвами, каких было больше, чем должно быть у человека. Это заставило меня уважать его сильнее.
Я ткнул его в плечо и притянул ближе, обвил руками. Мое тело дрожало, я всхлипывал. Когда я ушел, Рен принял тигриный облик, запертый в клетке. Я забрал у него воспоминания о нашем разговоре и его способность принимать облик человека, оставив ему лишь сон о девушке с каштановыми волосами, что однажды полюбит его.
Я тяжело поднялся по лестнице в нашу общую комнату. Анамика спала на кровати, ее тело покрывал пот, она металась. Слезы катились по ее щекам, она била по тонкой простыне.
— Нет, — тихо вскрикивала она. — Нет, прошу!
Я схватил ее за плечи, чтобы разбудить, и она закричала.
Глава 8
Сокрушительная сторона
— Ана! Ана! — кричал я, пытаясь разбудить ее. — Проснись. Это просто сон!
Она толкнула меня с силой, ее ногти оцарапали мои руки. Они быстро зажили, а боль осталась. Задыхаясь, она открыла глаза. Слезы медленно текли из уголков. Ее щеки были румяными, губы казались опухшими и красными, словно она кусала их во сне. Анамика дрожала в моих руках, я гладил ее волосы и успокаивал.
То, что она держалась за меня, словно только я удерживал ее на земле, удивляло. Я хотел пробраться в ее мысли, понять, что ее беспокоило. Это было хуже просто кошмара. Но я не мог себя заставить. Я хотел, чтобы она мне доверяла. И если я влезу, она не просто разозлится. Ана была на краю, хрупкая, и неправильное движение заставит ее лопнуть, как упавшую дыню.
— Что такое? — прошептал я, пытаясь успокоить ее.
Она напряглась и выбралась из моих рук, отодвинулась на кровати.
— Ничего, — сказала она, вытирая руками слезы.
— Ты не должна говорить, Ана, — сказал я, — но если нужно, я готов выслушать.
Кивнув, она притянула колени к груди и переплела свои пальцы.
— Спасибо.
Мои руки казались пустыми, и мне не хватало ее нежности. Странно было думать о богине Дурге, рядом с которой я сражался, как о нежной. Ее сердце билось безумно, когда я держал ее, словно птица в клетке. Это напомнило мне, что в кармане все еще был пассажир.
— Я чуть не забыл, — сказал я и приоткрыл карман, заглянув на маленькое существо. Он поднял голову и посмотрел на меня. — Это твоя кроха. Кадам его прислал.
Она придвинулась ближе, убрала тяжелые волосы за плечо и смотрела, как я вытаскиваю птичку. Он сидел в моей ладони, а потом, когда она вытянула палец, он чирикнул и прыгнул туда. Он тут же запел, перелетел к ней на плечо и устроился в ее волосах.
Анамика рассмеялась. Звук был беспечным и веселым, и я понял, что раньше не слышал ее смех. Улыбаясь, я потирал ладонью щетину на щеках и сказал:
— Кадам сказал, что ты вырастила его из яйца. Но мы еще не нашли яйцо. И он предупредил меня, что птица в этом мире пробудет недолго.
Она помрачнела, сняла птичку с плеча и почесала его за головой. Он закрыл радостно глаза, пока она гладила его перья.
Не знаю, зачем я испортил ее счастливый момент. Я все делал с ней неправильно. Вздохнув, я встал и подошел к кадке с водой. Умываясь, я рассказал ей, где был всю ночь.