— У твоего отца есть враг? — спросил я. — Тот, кто хочет навредить вашей семье?
Сунил покачал головой.
— Не знаю. Не понимаю, кто бы так сделал.
Я хлопнул Сунила по плечу.
— Я могу помочь. Я хорошо ищу.
Его глаза засияли.
— Ты можешь поехать со мной! — обрадовался он.
Я разглядывал его, склонив голову.
— Твоя мама знает, куда ты собрался?
Сунил прикусил губу, выдав себя.
— Думаю, мне стоит поговорить с твоей мамой. Может, она разрешит нам пойти. У тебя найдется конь для меня?
Он кивнул.
— Идем, — он слез с пони. — Я отведу тебя к ней.
Я пошел за ним к дому, он провел меня в густой сад сзади. Арка ворот была украшена лиловой бугенвиллией, что свисала и щекотала мне плечи, когда я прошел. Сад был полон цветущих растений: роз, бархатцы, рододендроны, лилии, орхидеи и, конечно, жасмин. Было легко понять, откуда у Анамики любовь к цветам.
Я коснулся изящной лилии и подумал о девушках, которых любил. Джесубай и Келси любили цветы. И Анамика их любила. Сунил оббежал меня и крикнул:
— Матушка!
Мы пришли к милой женщине с глазами Сунила и волосами Аны. Она была старше. Ее щеки были красными, она плакала, но все равно вежливо встретила меня и провела в дом. Она вызвала слугу, и мне дали прохладный напиток, и я сказал, что я — пилигрим, идущий домой, и выслушал историю о том, кто забрал ее дочь.
Я предложил помочь, спросил, что еще она знает, но она отмахнулась.
— Мой муж найдет ее. Ничто его не остановит.
Я кивнул.
— Уважаемая, я умею разбираться со злодеями. Обещаю, я помогу.
— И я, Амма!
— Нет, ладка. Если ты пойдешь, кто будет защищать меня?
Сунил спорил с матерью, а я думал, что мне нужно делать. Без носа тигра я не мог взять след. Я давно не искал как человек, но был уверен, что многое помню.
— Я могу увидеть комнату, откуда ее забрали? — спросил я.
Женщина разглядывала меня, а потом покачала головой.
— Я ценю предложение, сэр, — сказала она. — Но вы чужой. Я впустила вас в дом, но не могу пустить дальше, пока не вернется муж.
След остынет, если столько ждать. Я прикусил губу и думал, а потом улыбнулся ей.
— Тогда я приму ваше гостеприимство, ведь устал от дороги и хотел бы отдохнуть.
Сунил недовольно застонал, она отослала его сказать повару, что я буду за ужином, и я рассказал ей о его попытке последовать за отцом.
— За ним лучше следить, — предупредил я.
— Благодарю, — сказала она. — Я хотела бы отблагодарить вас.
— Не стоит. Это я должен благодарить вас за доброту в трудное время.
Она кивнула и вышла из комнаты.
После долгого ужина меня отвели в удобную комнату. Мне пришлось ждать, пока дом уснет, чтобы осмотреть комнату Аны. Я ждал и разложил на кровати содержимое сумки. Фаниндра выпала на одеяло и ударилась со стуком о яйцо феникса. Я скривился и поднял ее, но частички золота осыпались на кроватью
— Фаниндра? — тихо прошептал я.
Змейка ожила, удлинилась и стала толще. Она поежилась и открыла пасть, будто хотела поговорить со мной, но отползла. Ее хвост был твердым и металлическим. Она словно не могла завершить преобразование. Я отодвинул сверток с одеждой, нашел сок и открыл флягу.
— Выпей немного, — я протянул флягу к ней.
Она взглянула и решительно отвернулась. Фаниндра обвила слабым телом яйцо в три слоя, оставляя за собой золотую чешую и кожу. Ее бедная плоть была красной под ломающейся чешуей. Она утомленно опустила голову на металлическую часть хвоста.
— Скажи, — перед глазами все расплывалось. — Скажи, как исцелить тебя.
Змея медленно подняла голову, клыки торчали из ее пасти, золотые капли блестели на них. Я подумал, что она решила укусить меня, и был бы рад. Так она исцелила Келси. Может, укус как-то ей поможет. Но она погрузила их не в меня, а прижалась к яйцу.
Она отклонилась и ужалила. Я услышал треск, ее клыки пробили скорлупу. Ее тело пульсировало, она отдавала яд яйцу, а потом убрала клыки и упала на кровать. Ее белое брюшко было видно, ее зеленые глаза не мигали и угасли до черного. Тело Фаниндры содрогнулось, и она умерла.
Глава 16
Немного поздно
— Фаниндра! — закричал я.
Я подхватил тело питомца Дурги, спутницы, что годами была с нами, слезы заполнили мои глаза. Я не мог дышать, ее тело медленно превратилось в пыль в моих руках, и сияющая пыльца поднялась в воздух. Она окружила меня золотым облаком, частички света трещали. Я вытянул ладонь, тщетно надеясь поймать ее сущность, пока смотрел, как угасает давний друг.