— Ясно, — сказал бог. — Хорошо. Ешь плод.
Тигр задрожал и взревел:
— Нет! — но решительная принцесса вытащила плод из мешка и поднесла к губам.
— Прости за боль, что я причинила, — сказала она любимому тигру. — Прошу, прости меня.
Девушка откусила кусочек и охнула, свет бессмертия медленно заполнил ее тело. Забытый плод выпал из ее рук и подкатился к тигру в его невидимом плену. Тигр в отчаянии прыгнул на плод, проглотил оставшееся. Он был необычным тигром и уже бессмертным, и плод подействовал на него иначе.
— Что он сделал? — спросила девочка неподалеку.
— Он изменил тигра. Большие крылья развернулись за его спиной, и, пока принцесса менялась, он разбил барьер, что бог оставил на нем, и схватил ее. Она сжала его, обвила руками шею. Ее тело сияло, бог не успел остановить их, тигр прыгнул в небо, и его крылья унесли их высоко, пока они не пропали среди звезд.
Я замолчал и слушал детей. Мальчик рядом со мной тихо охнул.
— Что с ними случилось? — спросил он.
Я пожал плечами в темноте и сказал:
— Никто не знает. Некоторые думают, что они летают над рекой звезд в небе. Другие говорят, что видят их, когда падают звезды. Но все считают, что они еще вместе.
Моя история закончилась. Я опустился и подпер голову руками.
— Лучше поспите, — сказал я детям. — Скоро утро.
Стало тихо, и я слушал дыхание детей вокруг себя. Я закрыл глаза и почти уснул сам, когда услышал тихий звук из клетки напротив. Анамика. Едва слышно она сказала:
— Вот бы тигр забрал и меня.
«Я здесь, Ана, — я надеялся, что часть ее услышит меня. — Я здесь».
Глава 19
Трудный побег
Утро наступило слишком быстро. Мое тело напряглось, и я услышал движение у двери погреба. Тело замерзло, плохо слушалось. Я давно не ощущал холод. Тигр во мне всегда согревал меня. Было странно быть просто собой. Я скучал по пушистой части, и я хотел вернуть связь с богиней.
Хотя ее юная версия сидела близко, наша связь была разорвана. Словно богини не существовало. Мир нуждался в ней. И я понял, что и я нуждался в ней. Было приятно знать, что кто-то всегда рядом с тобой. Даже когда мы были порознь, она была якорем, что привязывала меня к себе и к миру.
Мне не хватало и ее сердитого взгляда и самоуверенности. Ее насмешки раздражали меня, но они стали осуждением, а не тем, что ранило. Теперь я знал ее лучше. Я знал, что это было. Она проверяла меня, чтобы увидеть, убегу я или останусь. Я часто убегал. Удивительно, что понять Ану мне помогли воспоминания юного меня.
Снаружи она была бесстрашной, красивой, неприкасаемой. Но я видел, как она тает, когда в ней нуждаются дети. Я видел, как она защищала слабых. Она не думала о себе. В ее теле не было пустых мест. Она была верной и ожидала этого от своих людей и от меня. Я был спутником, что дала ей вселенная, но мое сердце и разум никогда ей полностью не принадлежали.
Мужчина с факелом пошел вдоль клеток, вытаскивал детей, сковывал их худые запястья и лодыжки, чтобы они не убежали. Им дали глоток воды, корочку хлеба и задания. Одного за другим, их повели наверх, и они пропали их виду.
Проходя меня, они смотрели большими глазами, они узнавали во мне рассказчика. Некоторые робко улыбались. Пугало то, как они радовались, когда им говорили, что они будут мести весь день полы, выбивать ковры или носить дерево на кухню. Если это их радовало, что-то было не так. Погреб вскоре почти опустел, остались Анамика, я и несколько пленников.
Несколько мужчин остановились перед ее клеткой.
— Ты обслужишь хозяина лично снова, так что отдыхай, пока можешь, — сказал один из них, бросив ей корочку хлеба и чашку воды. Мужчина рассмеялся. Его лицо подтвердило мои худшие опасения. — Ты ему понравилась. Не могу винить его. Это все из-за ее глаз, да? — спросил он у товарища.
— Представь, какой она будет через пару лет, — сказал его товарищ и присвистнул.
— Да, — сказал первый и нахмурился. — Конечно, он истощит ее раньше, чем она станет женщиной.
Я в ярости вскочил на ноги и сжал прутья клетки. Я кипел так, что мог растопить железо.
— Не говори с ней, — предупредил я грозно. — Если снова подойдете к ней, я убью вас. Ваша боль и страдания будут медленными и ужасными, вы будете молить о смерти. Обещаю.
Один из них отпрянул, словно ощутил угрозу. Другой смело шагнул вперед, заявил, что и я падок на зеленые глаза. Это была его последняя ошибка. Рука быстро вылетела вперед, и я впился в его рубаху. Я дернул его к себе, и его лицо ударилось о клетку. Его нос разбился, кровь полилась по лицу. Он не успел схватить меч, я оттолкнул его руку и забрал его сам.