— Что же? — робко спросил мальчик, его голос был неровным, высоким, он был на стадии, когда мальчик становился мужчиной. Я вспомнил, когда сам был таким — двенадцатилетним мальчиком, что с надеждой смотрел на Ану.
— Ты не хотел бы работать на меня? — спросила она.
Я коснулся ее руки.
— Уверена? — прошептал он.
— Я посмотрела его сердце. Он храбрый и честный. И торговец — не твой отец, да? — сказала она.
Мальчик покачал головой. Он мрачно сказал:
— Он — мой хозяин. И он не продаст меня дешево.
— А мы тебя не покупаем, — сказала Ана. — Мы воруем тебя.
Глаза мальчика расширились.
— Нет. Так нельзя. Он найдет меня и накажет.
— Там, куда я тебя возьму, не найдет, — она прижала ладонь к его щеке и тихо напела, ее сила чуть озарила ее кожу. — Ты доверишься мне? — спросила она.
Он кивнул с мечтательным видом.
— Хорошо. Держи меня за руку, и я своей силой доставлю тебя в мой дом. Ты найдешь там слугу по имени Бхавин. Скажи, что ты будешь его учеником, что будешь служить богине лично. Обещаю, я приду и проверю все как можно скорее.
— Да, леди.
Син-син поклонился у руки Анамики, и она сжала амулет другой рукой, прошептала слова, что отправят мальчика в замок на горе.
Он пропал, и я скрестил руки на груди.
— Ты будешь собирать всех юношей, что пали к твоим ногам? — проворчал я.
— Я не просто так его забрала. Его ситуация требовала моего вмешательства.
Я вздохнул.
— Ты доверчива, Ана.
— Что это значит?
— Что тебя легко убедить.
— Наоборот. Очень тяжело.
Я шагнул ближе, в ее глазах был вызов. Она замерла, но не дрогнула, когда я зарычал и склонил голову к ее шее. Закрыв глаза, я вдохнул ее пьянящий аромат, грудь урчала, пока я вел щетиной по ее шее. Через пару секунд ее ладони толкнули меня в грудь.
— Похоже, ты права, — я отошел. — Тебя сложно убедить, если мужчина попытается. Думаю, мне было бы проще дружить с тобой, будь ты мальчиком.
— Друзья не, — она указала на горло, — трогают так друг друга.
Она прижала пальцы к шее, словно хотела стряхнуть мое прикосновение.
— Почему ты так меня боишься? — спросил я. Хоть она была закрыта, я ощущал, как кипели ее эмоции.
— Я не боюсь. Но не хочу участвовать в твоих привычках… ласкать женщин.
— Я не хожу по округе, лаская женщин.
Вздохнув, Ана сказала:
— Мы не можем обсудить это позже? Я бы хотела завершить задание, пока меня не вызвали снова.
Через миг я кивнул, и она колотушкой ударила по гонгу у ворот. Он издал сладкий звон. Старик появился почти мгновенно. Интересно, сколько он подслушал?
— Чего надо? — спросил он.
— У нас срочное дело, — сказала Анамика оживленным голосом. Было сложно понять со стороны, почему. Ана продолжила. — Мы считаем, что жизнь вашего господина в опасности.
Глава 13
Освобожденный шелк
— Моего господина? — спросил мужчина низким голосом. — О какой опасности вы говорите?
— Мы думаем, что император хочет лишить его жизни.
— Зачем императору бедный шелкопряд? Господин едва может видеть, так что проблемы императору не доставит. Думаю, вы ошибаетесь, — мужчина поднял руки, чтобы выгнать нас. Я стоял, скрестив руки и уперев ноги, и он окинул меня взглядом и запищал. — Прошу, уходите, — взмолился он. — У нас нет ничего ценного.
Ана коснулась его руки, чтобы успокоить. Я не знал, был ли это ее естественный дар, или это была часть ее роли, но она делала так со мной, и это работало. Если я злился не на нее. Она попросила медовым тоном:
— Мы скромно просим встречи с вашим господином. Насчет императора, вашего господина и… его любимой.
Услышав это, мужчина охнул и отпрянул. Он посмотрел на тени.
— Лучше заходите. Скорее.
Он повел нас по мощеной дорожке, что вела через рощу шелковицы, и замер у открытой двери амбара. Странное шипение доносилось из здания. Я вспомнил, как Келси впервые угостила меня содовой, но этот звук был как тысяча содовых, которых наливали одновременно. Я не сразу понял, что звук издают насекомые — шелкопряды
Я смотрел, как женщина перебирает груду листьев над большим плетеным подносом. Она повторила так с другой грудой. Несколько женщин в здании сидели за столами и срезали листья с длинных веток.
— Вы уже заканчиваете? — спросил наш проводник.
Одна из женщин подошла к нам с большой корзинкой каких-то мелких яиц.
— Почти, — сказала она.
Я еще не видел, как делают шелк, и процесс поражал меня. Я заметил женщин, что осторожно управляются с большими круглыми плетеными корзинами, что стояли рядами. Напротив, в стороне от этого, женщина помешивала бурлящую воду и снимала коконы голыми руками. Пока я смотрел, другие работники суетились у остывающих коконов, вытаскивали сжавшихся червей и отделяли нить от насекомого.
Одна женщина бросила горсть червей в рот. Я услышал хруст и понял, что запах в воздухе был от вареных червей, а не ужина. Пара работников расплетала коконы, а их напарники наматывали нити на большие веретена. Стояли котлы для покраски, цветные нити висели под потолком и сохли.
Наш проводник махнул рукой.
— Хорошо, — сказала он. — Так держать. Скоро ужин.
— Интересно, что в меню, — тихо сказал я Ане. Она одарила меня редкой улыбкой, и я ощутил, словно выиграл приз.
Женщина с корзиной с уважением склонила голову перед нами, мы ответили тем же и пошли дальше. За углом оказалось большое здание, похожее на бараки, но внутри было видно рабочих. Мы прошли дальше и добрались до здания, что было меньше, но красивее.
Нам сказали ждать у двери, пока не пригласят. Когда нас впустили, то усадили за длинным столом. Я сел на колени, Ана устроилась рядом, и наш проводник привел господина. Мужчина страдал от возраста. Его спина была так согнута, что причиняла ему боль, но он не жаловался, а сел напротив нас.
Принесли еду, и мы тихо ели, Ана хвалила вечер, а я — яркость луны. Я пожалел о своих словах, когда хозяин дома потянулся к своей чашке дрожащей рукой. Он поднес ее к губам, и я увидел его глаза. Они были молочным. Я знал по долгим встречам, что нам придется ждать до конца ужина, чтобы перейти к делу.
Я привык к медленному ритму прошлого, так что наслаждался этим большую часть времени. Но во время Келси дела совершались в спешке. И хотя в будущем я не находил себе места, я любил то, как все быстро делалось. Особенно скучное. Моя нога нетерпеливо подрагивала, пока мы ждали, чтобы мужчина доел. Ана опустила ладонь на мое колено под столом, чтобы успокоить, и я переплел пальцы с ее.
Она нахмурилась, но не убрала руку. Это ощущалось победой. Хотя я не знал, что выигрываю.
Наконец, тарелки унесли. Слуга налил хозяину дома чай, шепнул ему, что мы пришли насчет императора. Что мы сказали, что господин в опасности из-за любви к женщине. Слеза покатилась по щеке мужчины. Он или не заметил ее, или не переживал, что мы это видим.
— Вы знаете, о чем мы, — сказал я.
— Да, — ответил мужчина. — Вы можете помочь ему? — спросил он. — Моему сыну?
— Сыну? — начал я.
— Жизнью рискует ваш сын, — Ана словно уже знала ответ. — Это он ухаживает за женщиной императора.
Мужчина провел ладонью по щеке и попытался сесть прямее.
— Я старик, — ответил он. — Моя жена давно умерла, у нас был только один сын. Он хороший. Силен телом и нежен духом, но год назад я заметил в нем перемену. Он не сказал мне, но даже я слышал легкость его шагов и счастье в голосе. Я так себя ощущал. Давно. Я знал, что это.
— Любовь, — догадалась Ана, потягивая чай.
— Да. Но он не хотел говорить. А потом я нашел шарф.
— Шарф? — спросил я.
— Да. Прекрасного качества. Я знал только одну швею, что могла такое сделать.
— Но как вы…? — я не знал, как спросить.
— Как я вижу качество потемневшими глазами? Это руки, молодой человек. Мои пальцы держали нити шелка еще раньше, чем я смог ходить. Я легко отличаю хорошую работу от плохой.