— Что это? — спросил я, взвалив его на плечо.
— Там нож, одежда, припасы и… яйцо феникса.
— Из моей комнаты?
— Да.
— Зачем оно в сумке?
— Потому что пора тебе раскрыть правду, Кадам.
— Правду? — когда мне дали яйцо, феникс предупредил, что оно не вылупится, а станет камнем правды. Насколько я знал, оно ничего не делало. Я пытался пару раз заглядывать в его, задавал вопросы, надеясь, что оно даст мне обещанную фениксом мудрость. Но ни свет, ни магия Дурги не проникали через оболочку. Я решил, что оно не отвечало мне.
Кадам прижал ладонь к моей руке.
— Там фляжка сока огненного плода. Я смог принести только это. Используй с умом. Ты теперь смертен, тебя могут ранить или убить. Береги себя, сын.
— Буду.
— И верни ее.
— Постараюсь.
— Я верю, — он сжал мою руку, его глаза сияли и пронзали. Я ощущал, что он хотел сказать больше, но сдерживался. Он погладил голову Фаниндры. — Поспеши, пока ее силы не иссякли. Она отведет тебя к госпоже. Удачи и прощай.
Я не успел ответить, он сжал амулет на шее и пропал.
— Что ж, — сказал я Фаниндре. — Остались мы с тобой.
Золотая кобра посмотрела на меня, высунула язычок. Золото осыпалось с ее тела, падая на траву. Дрожа от усилий, она повернулась и раскрыла капюшон. Ее тело покачивалось, словно она танцевала под мелодию заклинателя. Мою кожу покрыли мурашки от холодного воздуха. Казалось, смерть сжала меня ледяными руками. Деревья шелестели листьями, их тяжелые ветви скрипели на ветру.
Солнце между деревьями бросало столб света, но лучи не были теплыми. Почти в трансе я шел за покачивающейся головой Фаниндры, она двигалась к свету. Я хрипел, теплая кожа змеи стала холодной. Я шагнул на свет, и нас засосало в вакуум. Я думал, что кричал, но звука не было.
Один миг я был в ярком пространстве, и вокруг был лишь слепящий белый свет, а потом я вылетел на каменистую тропу. Я не дал себе упасть, но выронил Фаниндру. Рюкзак упал рядом с ней.
— Фаниндра! — завопил я и присел проверить, в порядке ли она. Теперь она выглядела еще хуже. Я отчаянно вытащил флягу сока, пару капель налил ей в рот, стараясь не пролить. Через миг она взбодрилась немного, но ее тело было белым. Она смогла стать украшением, и я спрятал ее в сумку.
Знакомый дом стоял на холме вдали, я узнал дом Аны. Взвалив сумку, я пошел туда. Издалека место казалось мирным, но я быстро понял, что что-то потревожило мир. Слуги бегали от дома к дому, люди собирались у конюшни. Выводили коней, я не успел подойти, а рожок подал мужчинам сигнал. Они завопили, подняли мечи и пошли по тропе от дома, оставив старых и женщины заламывать руки и всхлипывать.
— Добрая женщина, — я добрался до леди, работавшей в саду, горбившей спину, — что тут произошло?
Она посмотрела на меня, крупные слезы покатились по ее морщинистым щекам, оставляя следы на пыльной блузке.
— Они забрали мою дорогую девочку.
— Кто? — я тряхнул ее плечи. — Кто-то забрал Ану? — мое сердце похолодело, а она покачала головой, утихомирила вопли и вернулась к работе.
Я пошел к дому, не мог проглотить комок в горле, меня отвлек шелест из амбара. Недовольный вопль лошади и проклятие. Я завернул за угол, ожидая найти ее, но там был ее брат-близнец Сунил. Он пытался оседлать недовольного пони.
— Замри! — вопил он, сунув ногу в стремя. Он прыгал по земле, пока пони поворачивался.
— Помочь? — спросил я, взяв поводья.
— Спасибо, — сказал он и быстро забрался на пони. Тот тряхнул головой, пытался вырваться из моей хватки, но я удержал поводья. — Эй, — он узнал мое лицо. — Это ты пропал два месяца назад.
Два месяца? Фаниндра не смогла вернуть меня в тот миг, когда мы оставили ее. Бедняжка. Я поправил сумку. Мы были в нужном месте, но не времени. Подойдет и это.
— Да, — ответил я. — Это я. Как твоя сестра? — спросил я, изображая спокойствие. — Она пришла в себя.
— Сразу же, как ты ушел. Она не помнила тебя или женщину, как и не помнила, как потеряла сознание.
— Правда?
— Отец сильно разозлился, когда ты пропал.
— Да, девушка, что была со мной, убежала в лес. Она была ранена, так что я пошел за ней. Я хотел убедиться сперва, что твоя сестра была в порядке.
Сунил мудро кивнул.
— Я так ему и сказал, но отец мне не поверил.
— И, — сказал я, — она здесь? Твоя сестра?
Сунил расплакался.
— Ее забрали. Потому я уезжаю. Я знаю ее лучше всех. Я найду ее.
— Забрали? — мое сердце дрогнуло в тревоге. — Кто это сделал?
— В том и дело. Мой отец не знает. Мику забрали ночью воры.
— Откуда ты знаешь, что это были воры? — спросил я. — Она могла просто спрятаться, — но я в это не верил. Я знал, что это было то событие, о котором меня предупреждал Кадам.
— Мы искали ее почти весь день, но потом отец нашел следы сапог в ее комнате, — сказал он. — Отец вызвал ищеек найти ее.
— У твоего отца есть враг? — спросил я. — Тот, кто хочет навредить вашей семье?
Сунил покачал головой.
— Не знаю. Не понимаю, кто бы так сделал.
Я хлопнул Сунила по плечу.
— Я могу помочь. Я хорошо ищу.
Его глаза засияли.
— Ты можешь поехать со мной! — обрадовался он.
Я разглядывал его, склонив голову.
— Твоя мама знает, куда ты собрался?
Сунил прикусил губу, выдав себя.
— Думаю, мне стоит поговорить с твоей мамой. Может, она разрешит нам пойти. У тебя найдется конь для меня?
Он кивнул.
— Идем, — он слез с пони. — Я отведу тебя к ней.
Я пошел за ним к дому, он провел меня в густой сад сзади. Арка ворот была украшена лиловой бугенвиллией, что свисала и щекотала мне плечи, когда я прошел. Сад был полон цветущих растений: роз, бархатцы, рододендроны, лилии, орхидеи и, конечно, жасмин. Было легко понять, откуда у Анамики любовь к цветам.
Я коснулся изящной лилии и подумал о девушках, которых любил. Джесубай и Келси любили цветы. И Анамика их любила. Сунил оббежал меня и крикнул:
— Матушка!
Мы пришли к милой женщине с глазами Сунила и волосами Аны. Она была старше. Ее щеки были красными, она плакала, но все равно вежливо встретила меня и провела в дом. Она вызвала слугу, и мне дали прохладный напиток, и я сказал, что я — пилигрим, идущий домой, и выслушал историю о том, кто забрал ее дочь.
Я предложил помочь, спросил, что еще она знает, но она отмахнулась.
— Мой муж найдет ее. Ничто его не остановит.
Я кивнул.
— Уважаемая, я умею разбираться со злодеями. Обещаю, я помогу.
— И я, Амма!
— Нет, ладка. Если ты пойдешь, кто будет защищать меня?
Сунил спорил с матерью, а я думал, что мне нужно делать. Без носа тигра я не мог взять след. Я давно не искал как человек, но был уверен, что многое помню.
— Я могу увидеть комнату, откуда ее забрали? — спросил я.
Женщина разглядывала меня, а потом покачала головой.
— Я ценю предложение, сэр, — сказала она. — Но вы чужой. Я впустила вас в дом, но не могу пустить дальше, пока не вернется муж.
След остынет, если столько ждать. Я прикусил губу и думал, а потом улыбнулся ей.
— Тогда я приму ваше гостеприимство, ведь устал от дороги и хотел бы отдохнуть.
Сунил недовольно застонал, она отослала его сказать повару, что я буду за ужином, и я рассказал ей о его попытке последовать за отцом.
— За ним лучше следить, — предупредил я.
— Благодарю, — сказала она. — Я хотела бы отблагодарить вас.
— Не стоит. Это я должен благодарить вас за доброту в трудное время.
Она кивнула и вышла из комнаты.
После долгого ужина меня отвели в удобную комнату. Мне пришлось ждать, пока дом уснет, чтобы осмотреть комнату Аны. Я ждал и разложил на кровати содержимое сумки. Фаниндра выпала на одеяло и ударилась со стуком о яйцо феникса. Я скривился и поднял ее, но частички золота осыпались на кроватью
— Фаниндра? — тихо прошептал я.
Змейка ожила, удлинилась и стала толще. Она поежилась и открыла пасть, будто хотела поговорить со мной, но отползла. Ее хвост был твердым и металлическим. Она словно не могла завершить преобразование. Я отодвинул сверток с одеждой, нашел сок и открыл флягу.