Несколько мужчин остановились перед ее клеткой.
— Ты обслужишь хозяина лично снова, так что отдыхай, пока можешь, — сказал один из них, бросив ей корочку хлеба и чашку воды. Мужчина рассмеялся. Его лицо подтвердило мои худшие опасения. — Ты ему понравилась. Не могу винить его. Это все из-за ее глаз, да? — спросил он у товарища.
— Представь, какой она будет через пару лет, — сказал его товарищ и присвистнул.
— Да, — сказал первый и нахмурился. — Конечно, он истощит ее раньше, чем она станет женщиной.
Я в ярости вскочил на ноги и сжал прутья клетки. Я кипел так, что мог растопить железо.
— Не говори с ней, — предупредил я грозно. — Если снова подойдете к ней, я убью вас. Ваша боль и страдания будут медленными и ужасными, вы будете молить о смерти. Обещаю.
Один из них отпрянул, словно ощутил угрозу. Другой смело шагнул вперед, заявил, что и я падок на зеленые глаза. Это была его последняя ошибка. Рука быстро вылетела вперед, и я впился в его рубаху. Я дернул его к себе, и его лицо ударилось о клетку. Его нос разбился, кровь полилась по лицу. Он не успел схватить меч, я оттолкнул его руку и забрал его сам.
Сжимая его шею, я ударил его по животу, а потом выдернул меч, чтобы ударить и его друга, но тот убежал по лестнице, зовя на помощь. Я ударил мечом по замку клетки, оттолкнул мертвого и отпер клетку Аны. Ее замок сломался, я открыл ее клетку и поманил ее. Она покачала головой, зеленые глаза были большими и испуганными.
— Я тебя не обижу, — сказал он. — Обещаю. Меня послал твой отец.
— О-отец? — спросила она.
— Да. Только так я смог не пустить Сунила за собой, — я попытался улыбнуться, но это могло выглядеть как гримаса.
Ее глаза наполнились слезами от упоминания брата, и она дрожащей рукой взялась за мою руку. Она робко встала, а я посмотрел на открытую дверь погреба. Скоро придет подкрепление, и медленный подход, чтобы заслужить ее доверие, тратил время. Я старался не думать, что с ней сделали. Она хромала. Когда я поверил, что она пойдет со мной, я сказал:
— Держись позади меня. Я буду сражаться. Наверху найди укрытие. И я приду за тобой, обещаю.
Она кивнула, и мы пошли к двери. Наемник встретил меня наверху, но я быстро обезглавил его, и бросил его тело на ступеньки. Я потянулся за спину, задел пальцами плечо Аны. Я старался не обращать внимания на то, как она отпрянула.
— Идем, — нежно сказал я. — Нужно двигаться.
Глаза жалил свет после долгого пребывания во тьме. Я увидел испуганные лица двух детей на основном этаже дома. Я махнул им идти за мной. Мы медленно шли по комнатам. Звон цепей детей заставил меня вздрогнуть. Вскоре со мной были Анамика и еще шестеро. Я не знал, как вытащу нас. Стражи было много, это было почти невозможно, но я должен был попробовать.
Я прижал палец к губам, чтобы дети молчали, и заглядывал в комнаты. Они были пустыми. Я тихо открывал шкафы, искал оружие или ключи от цепей детей, но нашел лишь кухонный нож. Я сунул его за пояс. Я двигался по дому и приоткрыл входную дверь. Стражи было очень много.
Я прижал голову к двери и прошептал просьбу о помощи, хоть не знал, кто мне поможет. Дети шли за мной беззвучно, как могли. Удивительно, как хорошо у них это получалось. Это было неправильно. Дети должны смеяться и играть, а не дрожать от страха.
Я разглядывал все, пока мы шли по задней части дома — взрослых не было, на недавно опустевшей кухне был бардак, гора грязи на отчасти подметенном полу. Это была ловушка, я это ощущал. Я выглянул за дверь и никого не увидел. Я выдохнул с облегчением. Я повернулся к детям и сказал им держаться за мной. Судя по солнцу, была середина утра. Мы добрались до угла дома, а дальше людей было слишком много.
У другого угла была та же картина. А потом я услышал, как меч вытащили из ножен. Я медленно обернулся и увидел, что мы окружены. Пока мы обходили дом, люди с другой стороны сменили положение. Некоторые поймали детей, а многие другие направляли на меня стрелы, готовые выстрелить.
И я стоял у дома с горстью детей, прижавшихся ко мне, с окровавленным мечом и ножом. Я не справился. Я надеялся, что удача найдет меня, но надежда сгорела, оставив пепел во рту. Я поднял голову и увидел десятки стражей, что прятались раньше, а теперь стояли на вышках. Начальник рабов среди них смотрел на меня со смесью разочарования и печали.
Мужчина, купивший меня, в этот раз был в зеленом тюрбане, он прошел мимо стражи и хлопнул в ладони с сахарной улыбкой.
— Молодец, — сказал он. — Хвалю, что так далеко добрался.
Я промолчал. Он разглядывал меня.
— Должен сказать, я удивлен. Ты не пошел за сокровищем, — он посмотрел на детей за мной, отметил Анамику. — Хотя вкус у тебя есть, — он вытащил из сумки яйцо феникса. — Но я разочарован, что ты решил оставить это. Может, оно не такое ценное, как я думал.
Он катал яйцо в ладонях и продолжал:
— Это было на столе на виду, но ты прошел мимо, словно не заметил. Хотя ты мог вернуться за ним позже.
Яйцо феникса сияло на солнце. Я его даже не увидел. Я был сосредоточен на спасении Анамики.
Мужчина приказал паре солдат убрать детей и меч. Я легко отдал его. Они еще не нашли нож. Пока они отвлеклись на детей, я вытащил его из-за пояса и передал мальчику, стоявшему за мной. Он был из соседней клетки. Когда я оглянулся, нож пропал, его не было нигде видно. Я подмигнул, когда он слабо кивнул.
Мужчина в тюрбане подошел, не боясь меня. Он и не должен был с толпой стражи. Когда мужчины увели всех, кроме Анамики, мужчина схватил ее за руку.
— Нежнее, — предупредил мужчина в тюрбане. — Эту ранить могу только я, — он улыбнулся Ане, коснулся ее щеки пальцем, и она отпрянула. Казалось, кости в ее теле таяли от его взгляда.
— Убери от нее руки, — пригрозил я.
Тот с интересом посмотрел на меня и рассмеялся.
— И тебя она очаровала? Она — приятное отвлечение, согласен.
Он смотрел на Ану, пока она не пропала в доме. Мои ладони сжались в кулаки. Я хотел погрузить в его живот когти и медленно терзать, а потом смотреть, как прилетят птицы-падальщики. И когда он настрадается, я раскрою пасть и разломаю его череп, оторвав от шеи, чтобы последним он увидел мои зубы, а потом погрузился во тьму, которой принадлежали все злые души.
— А теперь, — он не знал о моих мрачных мыслях, — думаю, нам нужно о многом поговорить, — как для толстяка, он двигался быстро. Он повернулся и крикнул через плечо. — Ведите его.
Снаружи я заметил ужасный запах из погреба даже без тигриного носа. Тот, кого я убил, лежал на том же месте, и мужчина в тюрбане поскользнулся на его крови, ударился плечом о клетку.
— Убери тут, — прошипел он мужчине за ним, поправляя тунику.
Без церемоний меня усадили на тот же стул, что и раньше. Мои ноги приковали к полу, но лишь одну руку завели за спину. Другую руку крупный страж прижал к столу. Я пытался вырваться, особенно, когда мужчина в тюрбане вытащил лезвие из своего разложенного свертка.
— Держи его, — сказал он, приближаясь.
Им пришлось позвать еще одного, чтобы удержать меня. Час спустя я устал, кровь текла из нескольких глубоких порезов на предплечье. Он даже не спрашивал.
— Теперь, — сказал он, зайдя за меня, — я оставил тебе пальцы и ладони, просто потому что думаю, что они нужны тебе, чтобы выпустить магию из яйца.
— Почему ты решил, что оно волшебное?
Он вскинул брови.
— Есть много историй о таких сокровищах. Я торгую за деньги и секреты. Я умею узнавать ценность. В этом камне магия, тут я уверен.
— Я тоже умею видеть ценность, — рявкнул я. — И ты не стоишь даже вшей со спин жуков, что едят навоз на копытах твоих…
Удар прилетел сбоку, и зуб покачнулся во рту. Я сплюнул кровь, обрадовался, когда она прилетела на чистые и украшенные камнями туфли. Он отпрыгнул и поднял нож с резной рукоятью. Его лицо исказилось, он поднес клинок к моему горлу и легко мог провести им, ведь его стражи держали меня за волосы, подняв голову и открыв горло.