Мы решили создать жуков, когда Келси и Рен войдут, иначе получилась бы пещера, полная жуков, или они бы закоченели. Мы доделали дверь, и я сказал об отпечатке, что дал Келси войти и рисунке хной. Анна расхаживала, пытаясь понять, как его сделать.
— Как нам создать волшебный отпечаток? — спросила Ана.
— Не знаю. Может, сила открыть дверь кроется в молнии амулета, — но я передумал. — Нет. Не выйдет. У Келлс тогда не было той части амулета.
— Мы не можем сделать так же, как у нас дома? — спросила она. — Сделать замок, что откроется от ее прикосновения?
— Но он отвечает только нам двоим.
Ана отметила:
— Мы видели, как сила богини и ее тигра окутала их в цирке. Может, и дверь ответит.
— Попробовать стоит. Если не сработает, что-нибудь придумаем.
Ана коснулась рукой каменной стены у двери, я прижал ладонь поверх ее. Под ее ладонью вспыхнул серебряный свет. Мы убрали руки, а сияющий след остался.
Мы решили, что воссоздали пещеру, прибыли в момент, когда Келси и Рен вошли в нее. Печать Раджарам висела на шее Келси, и хотя она еще не существовала у меня, я знал, что однажды закончу эту важную вещь.
Невидимыми, мы шли с ними по лабиринту. Мы парили на ветерке, что она призвала амулетом. Так наши ноги не касались земли, не вызывали подозрения Рена. Но он мог ощущать нас, ощущать опасность, и это делало его внимательнее. Мы доверяли его инстинкту защищать их от ловушек, что мы создали.
Келлс чуть не свернула не туда, и я создал врата, не давая ей пройти. Хотя это напугало ее, Келси пошла вперед, туда, где они нашли жуков. Я считал жуков паразитами. Мухи, вши, комары — все это раздражало тигра, а то и заражало. Но Анамика любила всех зверей, даже жуков.
Мы пошли по туннелю раньше Рена и Келси. Анамика подняла руки, и жуки появились на потолке и стена. Они отходили от нее, и пол появлялся под нашими ногами. Она протянула руки, и они прилетели на ее ладони, щелкали жвалами, словно питомцы, просящие угощения. Она ворковала с ними, а я кривился от отвращения.
Мы вышли, и я извивался, пытаясь стряхнуть их. Она зашипела, заставила меня замереть и терпеливо снимала их с моей одежды и волос. Она вернула их в туннель, и мы ждали Келси и Рена.
Когда они выбежали, Ана разозлилась, что многие ее создания были разрушены. Она тихо фыркнула, взмахнула рукой, и мы перелетели к следующей ловушке, дав Рену и Келси прийти в себя. Дальше были отравленные шипы. Хотя яда на них не было, я просто направил запах яда к носу Рена.
Им было сложно, они боялись, но не были в опасности. Я двигал время, следил за их действиями. И когда Келси поскользнулась, я мог бы убрать шип, но дал ему пронзить ее рюкзак, чтобы Рен понял, что нужно заботиться о ней лучше. Опасность для жизни быстро заканчивала споры.
Следующая ловушка была резервуаром с водой. Я переживал пару минут, пока они пытались сбежать. Ловушка не была сложно. Келси нужно было убрать воду амулетом. Они все еще были в неплохом настроении после этого, что было хорошим знаком. Бедные Рен и Келси. Я хотел бы сказать им, что я тут, или помочь им решить все это своей силой, но так я разрушил бы их линию, а Кадам говорил, что это может привести к катастрофе.
Мы с Аной устроились в дальнем конце комнаты, она подняла руки, и земля задрожала, появилась трещина. Силой ветра она помогла им перебраться. Я отвел взгляд, когда Рен нежно придерживал Келси. Я увидел, что Ана тоже смотрит на них, и жар поднялся по моей шее. Наконец, они добрались до двери, за которой скрывался монолит.
Келлс прижала ладонь к отпечатку на стене, воскликнула от света, но Келси не видела, что мы сделали. Для нее хна просто сияла красным, а мы видели связь между ней и тигром. Келси и Рен сияли золотом, аура показывала их связь, что их сердца едины. Сияние окутывало их тела, и замок отвечал не только на нас, но и на другую версию богини и тигра.
Дверь открылась, и мы с Аной прошли за ними.
Келси прошла через нужные шаги, чтобы активировать монолит, и Ана подняла руки, открывая рисунки. Мы сидели на большом камне, кислота потекла по его бокам на пол. Мы хотели убедиться, что они не получат ожоги и выйдут, чтобы мы разрушили пещеру.
Не замечая золотую жидкость, Келси склонилась над камнем, фотографировала и делала зарисовки. Рен уже видел опасность, но Келси не замечала. Он тихо зарычал. Ана хотела подогнать их. Она тряхнула пещеру, и камень упал с потолка в кислоту.
Капля золотой жидкости упала на мою ладонь. Я зашипел, стряхивая ее, и Рен посмотрел на нас, словно мог слышать. Но он точно не мог нас увидеть или учуять, так что просто переживал за Келси, а не за странные звуки в рушащейся пещере.
Кислота бурлила на моей ладони, съедая кожу. Я исцелялся, но она все еще работала. Кислота была сильной. Я надеялся, что Рена и Келси она не заденет.
Анамика поджала губы. Она склонилась, обхватила мою ладонь и подула на ожог. Кислота засохла и облетела. Она нежно провела пальцами по зажившей коже, поднесла мою ладонь ко рту. Я не дышал, глядя, как ее губы касаются моей кожи. Мое сердце бешено билось.
«Лучше?» — спросила она после такого поцелуя.
Я кивнул с открытым ртом. Я сказал себе закрыть его, услышал вопль Рена. Он отскочил, тряся лапой. Ана послала ему поцелуй богини, исцеляя рану, и я был рад, что ей не пришлось целовать его так, как меня. Она помахала пальцами, тряска усилилась. Монолит разбился, полетели куски, и Ана открыла брешь наружу. Рен расширил ее когтями, и они сбежали.
Они вышли, камень упал на дыру, и мы погрузились во тьму.
Глава 26
Стать Пхетом
Тряска прекратилась, когда Рен и Келси выбежали, но камни все еще двигались, один упал рядом с нами. Наш камень двигался. Я схватил Ану, мы упали с камнем, и я пытался защитить ее от падения и сияющего озера кислоты. Она удивленно вскрикнула.
Я ударился плечом о стену, стукнулся головой. Прижимая Ану к груди, я развернулся в воздухе, как Рен делал с Келси, перепрыгивая трещину. Раны на нас долго вряд ли задержались бы, но я не хотел рисковать.
Ана могла сломать шею или разбить голову о камень. Вариантов было много, мы не знали всей своей силы, а я не хотел снова потерять ее из-за глупости. Кадам предупреждал, что я отдал кусочек себя за Рена и Ану. Недавно ощутив смертность, я не хотел получать серьезные раны, и я ожидал, что спина ударится об пол, но этого не было.
Я моргал в темноте, ощущал на себе вес Анамики, но мы парили в воздухе в дюймах от пола. Ее длинные волосы окружали нас, пахло жасмином и лотосом. Ноги Аны запутались с моими, мои ладони прижимались к ее спине и талии, удерживая ее. Я опустил ногу и коснулся земли, а потом сказал:
— Можешь опускать нас, Ана.
Она плавно опустила нас, и я был рад видеть, что мы далеко от кислоты.
— Ты в порядке? — спросил я, убирая волосы, чтобы видеть ее лицо.
— Ты знал, что твои глаза светятся в темноте? — спросила она, заглядывая мне в глаза.
Я нахмурился, удивляясь вопросу.
— Нет. Мне никогда не говорили, — я вдруг понял наше положение. Все ее тело прижималось ко мне. Бедро к бедру, живот к животу, грудь к груди. Ее ладони дрожали на моей груди.
— Я… прости, — я неловко выбрался из-под нее. — Вот. Я помогу тебе встать.
— За что ты извиняешься? — она поднялась на ноги.
— Я не хотел… Ты ведь не любишь… — мямлил я, а потом закончил. — Я буду осторожнее.
— Осторожнее? — Ана осмотрела хаос. — Не из-за тебя упал камень. Это сделала я.
— Да, но я схватил тебя, снял с камня и мог подвергнуть большей опасности, чем если бы бросил, — я прижал ладонь к шее и вздохнул, она удивленно смотрела на меня. Пытаясь объяснить понятнее, я сказал. — Мне нужно заботиться о тебе и защищать, Ана. Я забываю, что ты достаточно сильна, чтобы защититься самой.