Она прижалась носом к лиловой розе, глубоко вдохнула и улыбнулась. Мое сердце сжалось, она была в своей стихии. Розы радовали ее. Я хотел, чтобы она улыбнулась мне. Чтобы я делал ее счастливой, а не злил. Она заслуживала счастья. Ана так трудилась, чтобы многим помочь, что я мог хотя бы не спорить с ней.
Ана обхватила цветок руками и подула на него. Сияющие лепестки разлетелись, она подняла ладони и показала мне, что осталась. На ее ладони сидела милая фея с лиловыми крыльями.
— Здравствуй, — сказала Ана.
Существо затрепетало крыльями, ловя воздух, и ее тело поднялось с ладони Аны, пока она не оказалась на уровне глаз богини.
— Да, конечно, — ответила Ана. — Ты можешь делать все, что хочешь, — добавила она. — Иди. И разбуди остальных.
Фея полетела над кустами роз, задевая ножками цветы. Цветы раскрывались один за другим, рождалась новая фея. Они зевали и потягивались, я услышал их щебет, они полетели. За первым полетели остальные, и солнце сверкало на них крыльях.
— Они прекрасны, — сказал я, мы шли к деревне Сильван.
— Ты-то знаешь, — проворчала Ана.
— Что это было? — растерялся я.
— Ничего.
Я выдохнул, желание осчастливить ее таяло. Я решил, что она в плохом настроении, и мне придется ждать паре веком, когда это пройдет. Я вздохнул и пошел за ней, дав ей оторваться.
Мы дошли до места для деревни, Ана замерла и закрыла глаза. Она словно была отсюда. Она тихо напела, земля задрожала, и подул ветер. Земля раскололась, поднялись огромные деревья и развернули листья. Они выросли до половины размера, который я помнил, Ана подошла к первому и нежно запела.
Ветка опустилась, и в листьях оказался ребенок Сильван. Ана забрала его, пощекотала его пятки, и он заворковал. Мое сердце сжалось. Она была с ним так нежна. Она переживала за всех детей, и я жалел, что дразнил ее из-за этого. Она нежно опустила малыша на густой ковер травы. Он стал почти колыбелью для ребенка.
Она собрала малышей с ряда деревьев. Она поднесла ладонь к губам, поцеловала ее и подула, и ее тут же окружили феи. Они выслушали ее и полетели над колыбелями из травы, пока не окружили все.
Она рассказала малышам и их няням сказку, как делала мама для ребенка перед сном. Она рассказала о мужчине по имени Ной, который прибыл в их землю с кораблем, полным зверей. О богине и ее супруге, что создали их прекрасный дом. Ана рассказала он мужчине и женщине, которые когда-то придут на эти земли, и как им нужно помочь. Она закончила, и мы пошли дальше, оставляя детей.
— Думаешь, крохи-феи смогут позаботиться о детях? — спросил я.
— У них будет эликсир роста из голубых цветов у реки. Когда мы вернемся, все Сильване вырастут.
— О, — а через минуту я спросил. — Кто рассказал тебе о животных?
— Как ты думаешь?
Конечно, Кадам. Она замерла, добравшись до красной птицы. Она прыгала вокруг нового гнезда, где было много птенцов с открытыми ртами. Ана поманила птицу пальцем, и та перелетела. Через миг щебета Ана ответила?
— Посмотрим, что я могу, — она опустила руку в гнездо и осторожно вытащила целое яйцо. Ана спрятала его в карман, и мы пошли дальше.
— Зачем это было? — спросил я.
— Ты не узнаешь?
— Яйцо?
— Птиц. Это малыш, которого я выращу.
Она сказала это, и я увидел сходство между матерью и красной птицей, что дал мне Кадам. Я покачал головой, поражаясь тому, как она все помнила. Мы шли, а она грела яйцо в ладонях, шептала ему. Оно засияло и пропало. Я не спрашивал, что она с ним сделала.
Мы пришли к пещере, где нашли камень омфал, Ана создала пчел, и камень поддался ее нагретым рукам, она сделала его, но не могла наделить способностью видеть будущее. Мы задумались, Ана пробовала разное, но это не работало.
Я заглядывал в глубины камня, а Ана схватила меня за кулон и потянула. Я прищурился, пока она смотрела на кусочек камня правды, что я носил с собой.
— Сколько у тебя осколков? — спросила она.
— Несколько, а что?
— Могу я взять этот?
Я кивнул, она развязала шнурок на моей шее. Ее тело сейчас было только в летнем платье, оно вдруг прижалось ко мне, и мои руки тут же поймали ее за талию. Теплое дыхание Аны щекотало мою шею, ее запах окружил меня. Я задержал дыхание, просил себя не реагировать, а она вдруг застыла.
Она медленно отодвинулась, отпустила шнурок и сжала мои плечи. Мы стояли и не двигались, ее длинные ресницы скрывали глаза. Я кашлянул, хотел заговорить и рассеять напряжение, которое не должно было возникнуть. Она посмотрела на меня, и я не мог дышать, не было связных мыслей. Мою кожу покалывало рядом с ней.
— Я… не могла развязать его, — тихо сказала она.
Я думал о другом, и она склонила голову, словно слушала мои мысли. Я тут же закрыл их, быстро попятился, и она пошатнулась.
— Да, я, кхм, позабочусь об этом, — я дернул за шнурок и бросил кулон ей. — Скажи, если сработает. Я подожду снаружи.
Я вышел из пещеры, провел рукой по волосам. Что со мной? Она не старалась соблазнить. Совсем. Ана просто неловко прижалась ко мне в храме, но это ведь ничего не означало? Она была просто расстроена.
В голову пришла мысль, и моя кровь остыла. Или она думала, что я был расстроен, и хотела меня успокоить. Я шлепнул ладонью по лбу. Конечно. Садист, что купил ее, которого я убил, требовал физической связи, чтобы остудить его гнев. Наверное, оттуда и был ответ.
Я сжал кулаки? Она верила, что я так ее использую? Как глуп я был. Я должен был сдерживаться рядом с ней, иначе ей пришлось успокаивать мои мужские нужды. Я был себе противен. Я повернул голову к пещере, чтобы извиниться, когда Ана вышла.
— Готово, — сказала она, отряхивая руки. — Сработало. Камень показал кое-что интересное. Я…
— Тебе не нужно это делать, — пролепетал я.
Она поджала губы.
— Ты о чем? — спросила она.
— Не нужно… ты ничего мне не должна, Ана. Я про услуги.
— Услуги?
Я просил слова прийти, но они разбегались от меня, рассыпались осколками мозаики. Я наврежу сильнее, если не буду осторожен. Я пнул землю и попробовал объясниться.
— Ана, я хочу извиниться.
— За что?
— За… то, что схватил. Что разозлился.
Она издала смешок.
— Ты всегда злишься. Или раздражен. Ничего нового.
— Нет, я знаю. Но я больше не буду. Не теперь, когда я знаю, как ты реагируешь.
Она скрестила руки на груди и сказала:
— Тебе не понравилось?
— Нет, но ты не должна. Я этого не жду. Это не… то, как мужчина должен обращаться с женщиной.
Ана вздохнула.
— Ты можешь сказать четко, а не мямлить? Мне надоело слушать, как ты бормочешь бред.
— Вот. Видишь? — я указал на нее. — Я об этом и говорю. Я пытаюсь понять. Со мной не должно быть так сложно, но ты начинаешь нападать. И я могу только стараться быть хорошим.
— Знаю. И теперь ты расскажешь, как было у вас с Келси.
— Было. И ее легко сравнивать с тобой.
— Хорошо! Если она тебя радует, вернись в ее время и оставь меня. Мне не нужна твоя помощь, и я не хочу, чтобы ты ощущал себя в ловушке рядом со мной.
Она развернулась и пошла по лесу. Я поспешил за ней.
— Ана, стой. Ана, прошу, погоди. Прости. Веришь или нет, но я пытался извиниться.
Она быстро развернулась и пошла ко мне. Она застыла в паре дюймов от меня, тело напряглось от гнева, ее глаза-изумруды были холодными. Она сказала:
— Скажи прямо, Кишан. И покончим с этим.
— Во-первых, я не в ловушке. Больше нет. Я хочу быть здесь и помогать тебе. Во-вторых, Келси — часть моего прошлого. Важная, да, но я должен принять, что она с моим братом. Она счастлива с ним. Я не буду мешать.
— А в-третьих? — прошептала она Гнев вылетал из нее, как воздух из шара.
— В-третьих? Мне не нравится, когда ты зовешь меня Кишаном. Сохан лучше.
Ее губа дрогнула.
— Может, лучше принц Сохан Великий?
— Не отвлекай меня. Я еще не перешел к важной части.
— Какой?