Мы все промокли от дождя, даже я, она выжимала волосы, ее промокшее платье прилипло к телу, и я перестал дышать. Ана подмигнула мне, и я опустил взгляд на свою мокрую одежду и вскинул брови. Она счастливо рассмеялась.
Глядя на Келси, она сказала:
— Ах, Келси. Твои подношения приняты, — она посмотрела на каждого, пронзила взглядом меня. Она цокнула языком. — О, но вам неудобно. Позвольте помочь.
Она сделала ту сухую чистку, что я помнил. Ее радуга обвила мое тело, очищая, высушивая и переодевая за секунды, я ощутил пальцы богини в волосах, на моей голой шее. Она согнула палец, и я с трудом удержался, чтобы не растолкать всех, бросившись к ней, когда увидел, как особенно прекрасна она была в сияющем платье. Я хотел гладить ее руки и шептать пошлости на ухо.
Ана поговорила с Фаниндрой, нашла подношение Нилимы из шелка. Я вспомнил, как она встретила Нилиму до этого и пообещала помочь Келси и Нилиме обрести счастье. Я был рад, что Нилима и Сунил нашли друг друга. Может, судьба пересеклась много раз.
Ана попросила подойти Кадама. Говоря о жертве, она высказала ему то, что мы оба хотели сказать. Он был важен ей, как и мне. Я слушал ее внимательно. В ее словах было теперь больше значения для меня, чем когда я слышал их в первый раз.
— Было бы больше мужчин и отцов, как вы, — сказала она. — Я ощущаю вашу гордость и радость за них. Это величайшее благословение для отца: растить годами детей, увидеть прекрасные результаты — сильных, благородных сыновей, помнящих уроки, передающих их дальше. Этого хотят все хорошие отцы. Ваше имя будут помнить с уважением и любовью.
Я поклялся с ней в тот миг, что буду помнить его и все, что он сделал для нас. Хорошо, что Келси хотела назвать своего первого сына Аником в честь него.
Она позвала дальше:
— Мой эбеновый, подойди ближе.
Я посмотрел на старого себя. Я придвинулся ближе, щурясь и мысленно предупреждая. Но Ана только дала мне ладонь для поцелуя и бросила хитрый взгляд. Она отдала им камандалу и трезубец, объяснив, как они работают, и даже показала оружие.
А потом она захотела поговорить с Келси наедине. Все ушли, и она спросила:
— Почему ты все еще печальна, дорогая? Я не сдержала обещание присмотреть за твоим тигром?
— Сдержали. Он вернулся, но не помнит меня. Он забыл меня, говорит, что нам не быть вместе.
Ана размышляла, она взглянула на меня, а потом сказала:
— Если суждено, то так и будет. Вселенная все знает, но смертные должны выполнять свою цель, искать свою судьбу, принимать свои решения на своем пути. Да. Твой белый тигр решил забыть тебя.
— Но почему?
— Потому что любит тебя.
— Это странно.
— Многое странно, если смотреть, прижавшись к этому носом. Сделай шаг назад, и ты увидишь всю картину, — я невидимо подошел к пьедесталу и сжал одну из рук Аны. Она сжала в ответ. — Ради тебя было принесено много жертв, — продолжила Ана. — Многие девы приходят в этот храм в поисках моего благословения. Они хотят хороших мужей, хорошую жизнь. Ты тоже этого хочешь, Келси? Хочешь честного и благородного юношу, спутника своей жизни? — Ана взглянула на меня. Она тоже этого искала?
— Я… еще не думала о замужестве, если честно. Но да, я бы хотела, чтобы спутник моей жизни был честным, благородным и моим другом.
Ана дрогнула от этого.
— Я хочу любить его без сожалений, — закончила Келси.
Вздохнув, Ана сказала:
— Сожаление — это разочарование в себе и своем выборе. Мудрецы видят свои жизни как камни в большой реке. Все оступаются на камнях время от времени. Никто не пересечет реку сухим. Успех — прибыть на другую сторону реки, а не чистые ботинки. Сожаления есть у тех, кто не понимает цель жизни. Они замирают в реке и не прыгают дальше.
Келси не заметила, как Ана сглотнула. Я знал, что она давала Келси совет, который давала себе.
«Ты тоже можешь прыгать, — подумал я. — И я тебя поймаю».
— Не бойся, — Ана погладила волосы Келси. Я еще не видел, чтобы она была с Келси такой теплой. Анамика менялась, как я и не представлял. — Он будет твоим другом, твоим помощником во всем. И ты будешь любить его сильнее, чем раньше. Ты будешь любить его так же сильно, как он тебя. Ты будешь счастлива, — пылко сказала Ана и сжала мою руку со страстной решимостью. Келси не заметила, как побелели руки Аны, сжимающие подлокотники трона.
— Но какой брат? — спросила Келси.
Ана улыбнулась и сказала:
— А еще я подумаю о твоей сестре Нилиме. Такой верной женщине тоже нужна любовь. Возьми, — она вручила Келси гирлянду лотосов. — В этом нет особой силы, лишь цветы не увянут, но это пригодится в пути.
Я нахмурился, не понимая, откуда Ана знала про цветы. Я не говорил ей о лотосах или русалке, но она уже знала. Она видела будущее? Кадам рассказал? Или это был просто подарок. Цветы висели на статуе с ней. Я смотрел на гирлянду и заметил впервые, что цветы стали ярче и бодрее, касаясь ее кожи. Это не удивляло. Так я ощущал себя, когда касался ее.
— Я хочу, чтобы ты узнала урок лотоса, — сказала она Келси. Ана любила все цветы, в том числе и лотос. Я не был удивлен тому, что она знала, как он рос. — Этот цветок расцветает в грязной воде, — сказала она. — Он поднимает нежные лепестки к солнцу, наполняет мир запахом, а его корни держатся за грязь, за суть смертного существования. Без этой почвы цветок умрет. Пусти крепкие корни, дочь моя, тянись ввысь, вынырни и обрети мир на спокойной поверхности. Иначе ты утонешь на глубине, никогда не расцветешь и не одаришь других.
Я невидимо склонился и поцеловал лоб Аны. Рука обвила мое запястье, другая гладила мои волосы.
— Пора уходить, моя дорогая, — сказала она Келси. — Возьми Фаниндру. В Городе семи пагод ищи храм на берегу. Там тебя ждет женщина. Она укажет путь.
— Спасибо. За все, — сказала Келси.
Золото покрыло Ану. Другие ушли, Ана появилась передо мной, все еще в зеленом платье и босая. Она держала в руке шелк Нилимы. Я коснулся пальцем ее подбородка, чтобы она посмотрела на меня.
— Ты молодец, — сказал я. — Но почему ты появилась, когда Келси взяла Рена за руку?
Она пожала плечами.
— Они казались несчастными. Я хотела помочь им сблизиться.
— Ты — щедрая богиня, — я улыбнулся, а потом посерьезнел, увидев ее тревогу.
— Сохан? — сказала она.
— Да, моя прекрасная леди?
— Я не хочу тонуть в глубинах.
— И не утонешь.
— Ты… — она тихо вздохнула, воздух поднял темную прядь волос с ее лица. Я убрал ее большим пальцем.
— Что я, Ана?
— Ты поцелуешь меня?
Глава 34
Ледяной поцелуй русалки
Нежно обхватив ее лицо руками, я спросил:
— Хочешь потренироваться?
Ана кивнула, сжала мою рубашку и притянула меня ближе.
Я прижал ладони поверх ее, тормозя ее.
— Я ценю твой энтузиазм, но поцелуи не всегда дикие. Они могут быть нежными.
Ана нахмурилась.
— Я не нежная.
Я тряхнул головой и сказал:
— Ты страстная. Но это не значит, что ты не… нежная, — я прижал ладонь к ее щеке. — Я вижу, какая ты внутри, Ана. Твое сердце нежное, хоть ты и играешь храбрость перед своими людьми. Я знаю, что так ты отгоняешь мужчин, и я понимаю причину, — я провел пальцем по ее брови, пока говорил.
Она прикусила губу.
— Я не знаю, что делать, или что ты от меня хочешь, Сохан.
Я задумчиво сказал:
— Воспринимай поцелуй как наслаждение спелым кусочком фрукта. Смакуй его. Не спеши, слижи сок с пальцев. Насладись вкусом, текстурой. Если быстро проглотишь, не успеешь насладиться.
— Хорошо, — нетерпеливо сказала она. — Я попробую так делать. Но если бы ты поцеловал меня, когда я просила, мы бы уже закончили.