Иногда Юрец уезжал на рыбалку за город, дней на пять. Иру он с собой не брал - апеллировал тем, что компания сугубо мужская. На время рыбалки суровый кинолог выключал телефон и всячески абстрагировался от внешнего мира. Часть своих подопечных Юра оставлял на Ирку. Та усердно ездила на дресс-площадку, проводила двух-трёхчасовые занятия, даже с захватами «на рукав». После аккуратно складывала полученные гонорары в отдельный кошелёк, чтобы отдать любимому по его возвращении в город. Всё-таки клиенты были его.
Так пролетали недели и месяцы. Ира совершенно забыла, что такое быть просто хрупкой и утончённой женщиной. Её гардероб состоял из джинсов, спортивных костюмов и футболок цвета хаки. Обувала Ирка всегда кроссы или резиновые сапоги. В дождь в них особенно удобно было перемещаться по дрессировочной площадке. Волосы всегда собирала в хвост или плела косичку, а о стрижке и покраске речь не шла уже как полгода. Конечно, курсе на третьем Ира нашла себе подработку по специальности: она редактировала тексты для крупной газеты. Материала было много, и чтобы иметь возможность помогать бездомникам, всю работу Ирка делала по ночам. На сон оставалось 4-5 часов в сутки. Один раз Юрец, видя как она засыпает за компьютером во втором часу ночи, сказал:
- Слушай, нафига тебе эта журналистика? Ты же практически готовый кинолог! Сдашь аттестацию по весне, и всё – тренируй псов, сколько влезет! На первое время я тебе своих клиентов подгоню. Будешь нормально зарабатывать...
- Ты серьёзно? – спросила Ирка усталым голосом.
- Ну да! Снаряга у тебя есть, спецуха тоже. Куча знакомых с собаками. Давай, думай!
Девушка посмотрела в экран монитора, пробежалась глазами по тексту. Но было видно, что она не может сосредоточиться. Мысли её, как всегда, были рядом с мокрыми носами, которые томились в загородном приюте и ждали её помощи. За окном снежил и подвывал холодным ветром декабрь.
- Ладно, я подумаю, - задумчиво протянула Ира. - А сейчас спать...
V
Май выдался жарким, во всех смыслах. Надвигалась сессия, и лекторы в университете не двузначно намекали, что Ирка – первый на вылет кандидат. «Я не посмотрю, что у тебя курсовая на «отлично»! – раздражённо заявила преподаватель немецкого, на уроках которого Ира появилась один раз, в начале года. – У тебя 90% пропущенных занятий! Это неуд. Не-уд!» - «Тогда я иду к декану! – парировала Ира. – Буду просить, чтобы он подтвердил пересдачу!» - «Иди куда хочешь! – отрезала «немка». – Правила для всех одинаковые. Или думаешь, раз собак спасаешь – тебе звание «героя Украины» нужно давать? Ты на факультете журналистики, а не биологии...» - неслось вслед Ирке, когда она выходила из кабинета, резко дёрнув двери.
Обида, злость и бессилие смешались в её сердце. Как так? Ну и что, что пропускала? Написала ведь правильно! И ничего не списывала. Подруга помогла, да. Тоже из «собачниц», она переводчица. Но больше половины Ирка написала сама! С разговорником, со словарем, но – сама!
«Ноги моей здесь больше не будет! Сдаю сессию – и всё!» - Ира вышла из высоких кованых ворот студгородка и широким шагом направилась в сторону метро. Проходя мимо развалин какого-то недостроя, огороженного зелёным деревянным забором, она услышала еле различимый звук. Краем уха, буквально. Ирка остановилась, прислушалась. Подошла ближе к забору. В густой высокой траве что-то копошилось. Девушка осомотрела забор на предмет входа или какой-нибудь лазейки. Из травы снова послышалось тихое поскуливание. «Щенки! Там, наверное, щенки...» - с тревогой прошептала Ира, и быстро пошла вдоль забора. На углу она обнаружила пару сломанных досок, и стала протискиваться в щель. Проходящие мимо студенты пошутили по этому поводу, и смеясь прошагали дальше. Ирка пролезла на территорию заброшенной стройки и стала пробираться через заросли сроняка и горы мусора, который скопился за несколько лет. Девушка тревожно огляделась по сторонам, ведь в таких местах могли водиться бродячие собаки. Через пару метров она увидела в траве чёрный мусорный пакет, внутри которого что-то шевелилось и пищало. «Вот суки, опять щенков выбросили!» - злобно процедила Ира. Она присела и аккуратно разорвала пакет куском стекла, который нашла неподалёку. Из пакета на неё смотрели четыре мокрых носа, и восемь полуслепых глазок. Это были типичного окраса «дворики»: два чёрных с пятнами, один кофейного цвета и один коричнево-белый. Щенки отчаянно запищали, когда в глаза им ударил дневной свет. «Тише, тише маленькие, всё хорошо, – пробираясь к дырке в заборе, говорила в пакет Ира. - Вы уже в надёжных руках...»