Сильная тоска сжала мою грудь, захотелось сильно курить, но я бросил этот никотин и сигарет с собой не носил. Машинально я взял фляжку с водой и выпил залпом родниковую воду. Брызги холодной воды капнули мне на грудь и мне стало чуток легче.
-- А что было потом? -- спросил я.
-- Начались разборки, проверки, следствие, папу перевели в другой город, решили, что если бы он был рядом, то помог произвести аварийную посадку.
-- Неисправным истребителем на огромной скорости в воздухе очень сложно управлять, тут самому надо успеть катапультироваться.
-- Твой отец ведь мог катапультироваться?
-- Не успел, самолет взорвался как только преодолел испытываемую высоту. Так что комиссионные умники и начальство просто решили замять этот скандал, а ненужных свидетелей разогнать по другим частям и полигонам.
-- И тогда моя мама сбежала от родителей, запаковала чемодан и поехала к отцу в другой город. Её, разумеется, не пропустили в часть, был дождь и мама весь день сидела на чемодане, укрывшись плащом и ждала папу возле КПП. Папа был не то что в шоке, он своим глазам не поверил, что мама приехала к нему.
-- Так, значит, это родители твоей матери не давали им пожениться сразу?
-- Да, а после того инцидента дедушка ни о какой свадьбе и слышать не хотел, считал моего отца дезертиром...ведь мой дед тогда работал в КГБ, но моя мама любила папу и верила, что он не виновен. И тогда дедушка лично стал расследовать этот инцидент, прослушал запись чёрных ящиков, поднял на уши всех следователей и военную комиссию, в итоге выяснилось, что лётчики не виноваты, машина была сама по себе бракованная, так что мой отец чудом уцелел, благодаря твоему отцу...Моего папу снова восстановили, вернули в столицу и он женился на моей маме, а вскоре дедушка предложил отцу работать в органах спецслужбы.
-- Твой, отец, значит, имеет вес во власти?
-- Да, в правительственных кругах общается. Но и ему сейчас тяжело, мало талантливых и патриотичных людей да и ты сам наслышан про коррупцию.Только одного схватят, другой на его месте ворует.
-- Тебе не страшно за свой побег? -- спросил я Ингу, решив сменить политическую тему.
-- Нет, я должна доказать своей матери, что люблю тебя.
-- Любимка моя! -- только и смог я прошептать от счастья.
Так разговаривая обо всём, мы с Ингой уснули на своей малой Родине. Казалось, и поместье успокоилось, что здесь хозяева и вместе с нами заснуло, только звёзды в ночном небе не спали, как бы защищали нас и наш сон своим холодным сиянием.
Когда я проснулся, солнце уже высоко светило в небе, а птицы горланили так, как будто возмущались, почему я долго сплю. Я огляделся, Инги рядом не было. Как ужаленный я вскочил и стал смотреть по сторонам. Девушка стояла возле той кучи, где были поленья и что -то собирала в траве.
-- Инга! -- позвал я её.-- Ты что там делаешь?
-- Как что? Навела порядок у костра, убрала ветки, нашла немного ягодок земляники, тебе их сейчас принесу, покушаешь.
Я в несколько прыжков оказался возле любимой, обнял её лицо ладонями и поцеловал в губы.
-- Что бы я делал без тебя? В город поедем?
-- Чуть позже, хочу ещё тут побыть немножко.
Позавтракав ягодами, я уже собрался надеть ботинки, чтобы что-то сделать на участке, да хотя бы убрать колья и брёвнышки, что перегородили проход в поместье.
-- Лёша, ты бы босиком походил, там земляника растёт, ягоды потопчешь своими берцами, вон подошва какая у них толстая, -- попросила меня Инга.
Вздохнув, я отложил обувь в сторону, что-что, а просьба любимой для меня закон и босиком направился к завалу из брёвен.
Пока я осматривал заросший мусор, я нащупал в траве увесистый колышек и поднял его, как до моего слуха донёсся шум моторов.
Я насторожился и увидел как к моей ласточке подъехали военный уаз и джип-тойта и кто бы из иномарки вышел? Правильно, Игорь Владимирович, Ия Илларионовна и мой зять Григорий. Из уаза выскочили четверо бойцов ФСБ в чёрной униформе и масках, а эти ниндзи чего сюда пожаловали?
-- Где Инга? -- строго спросила меня Ия Илларионовна.
-- Со мной! -- ответил я.
-- Взять его! -- приказал Игорь Владимирович бойцам .
Четверо рослых, почти с меня ростом спецназовцев направились в мою сторону.
-- Стоять! -- приказал я им.-- Куда обутыми прётесь? Снять обувь!
Но бойцы, разумеется, и не думали мне подчиняться.