Фу, ну и пошлятина! Не знаю, кто обставлял дом борова, но у него явно отсутствует чувство стиля. Или присутствует, но очень изощренное.
Легонько подтолкнув меня в спину, стоящая за ней служанка едва слышно шепнула:
-Иди!
И чертово тело послушалось! Шаг за шагом я самостоятельно шла в лапы к самому ужасному, в прямом смысле, человеку. Не говоря уже о том, что мой первый раз превратится в кошмар, который невозможно будет забыть как страшный сон.
Полумрак медленно отступал, позволяя рассмотреть спальню величиной с небольшой зал для приемов. От оттенков красного рябило в глазах, казалось, что вся комната утопает в этом цвете. Яркие всполохи настенных светильников выхватывали мелкие золотистые узоры по всему полотну. Особое место отводилось под кровать невероятных размеров, таких и в природе не должно было существовать! На большом мягком кругу мог поместиться слон, отнюдь не маленького размера. Или два средних, смотря с какой целью их там размещать.
Господин Боров был обнаружен сидящим в большом кресле возле камина. Языки пламени с упоением пожирали подкинутые деревяшки. Сделав глоток темно-красного вина, повелитель моего кошмара поставил бокал на высокий столик. Интересно, второй бокал был предусмотрено подготовлен для меня или кто-то уже был в гостях?
-О, Бриллиант! – слащавый высокий голос резанул по ушам, - как я рад, что ты меня решила навестить сегодня. Признаюсь, не ждал, не ждал.
Ага, сама. Летела на крыльях любви, как мотылёк к пламени, желая поскорее в нем сгореть. Так спешила, что кроме белья и не надела ничего, вот, накидкой прикрыла оголенное тело. Вижу я, как ты не ждал. Края тонкого шелкового халата едва сходились на необъятном животе Оригранда, их с трудом сдерживал тонкий поясок.
Разумеется, в слух не было произнесено и звука. Повинуясь чужой воле, пальцы неуклюже начали развязывать неаккуратный тканевый бант превратившийся в узел, он последним оплотом сдерживал накидку на шее. Его бы по туже завязать, но не спасёт. Увы, он мало похож на пояс верности. С шелестом, красная ткань опустилась к ногам.
Ух ты, какой у этого ковра рисунок интересный, какие завитушки! И снова красное с золотом, в обрамлении пушистых кисточек. Бабушке бы такой в деревню отвезти, ей бы понравилось, так и просится на стену за диваном.
Встав с массивного кресла, оббитого мягкой красной (да что ж такое то) тканью, Оригранд направился в мою сторону. Его взгляд медленно поднимался от щиколоток вверх, задерживаясь на особенно интересных ему местах. С каждым пройденным сантиметром все больше хотелось провалиться под землю, закутаться в сотню одеял, чтобы ни миллиметра кожи не было видно.
-Сегодня я ограню тебя, Бриллиант моей коллекции.
Такого сравнения я ещё не слышала. Комок так и не выкрикнутых ругательств застрял в горле.
Подойдя ближе, он удовлетворенно причмокнул, облизнув верхнюю губу. Словно дикий зверь он присматривался к своей добычи. Ещё ни разу я не ощущала себя маленькой мышкой, стоящей в оцепенении перед, приготовившейся атаковать, коброй. Наклонившись к шее, Оригранд шумно втянул носом воздух.
-Ты пахнешь невероятно сладко, м-м-м, - его язык прошёлся по коже, оставляя мокрую дорожку, - вкусная!
Меня сейчас вывернет. Как же хочется кричать, плакать, ударить. Защитить себя хоть как-нибудь! Чертово тело! Двигайся, ну же!
-Уверяю, это будет твоя самая лучшая ночь..
Самая худшая.
-Ты будешь молить о продолжении…
Скорее о смерти.
-Будешь просить ещё и ещё…
Да, это будет моя вторая смерть, надеюсь, последняя. Непрошеная одинокая слеза скатилась по щеке.
-Будешь умолять не останавливаться, - его руки легли на груди и сжали их до легкой боли, в лицо жарко дыхнули перегаром.
Моя нога резко дернулась вперёд и столкнулась с чем-то очень мягким. Следом, почти мгновенно, раздался стон. Оригранд сдавленно прохрипел сквозь плотно стиснутые зубы и, схватившись за самое дорогое место, завалился на ковёр.