Решив воспользоваться подкинутой идеей, ответила:
- Да, мне что-то не хорошо. Голова кружится, да и болит все время, - привставая со стула немного пошатнулась, следя из под ресниц за реакцией собравшихся в комнате. – Мне приятна ваша забота, граф, но пусть в комнату меня проводит моя камеристка. Ведь незамужней девушке не принято оставаться один на один с мужчиной, хоть и её женихом. Верно, наставница?
Внимательно слушавшаяся меня женщина удовлетворительно кивнула. Уж не знаю, откуда это всплыло в моей голове, но я была благодарна этой временной передышке. Оставаться один на один с Тьёрёком совершенно не тянуло. Эти отношения казались неправильными, чем-то нереальным.
- Мирана! Дрянная девчонка! – от резкого крика подскочила не только стоявшая в отдалении девушка, вовсю пожирающая взглядом вернувшегося в кресло мужчину, но и я. – За что тебе только платят жалованье?! Отведи госпожу в покои и проследи, чтобы её никто не беспокоил. А ты, деточка, - она обратилась ко мне, расплываясь в слащавой улыбке, - отдыхай. Вечером к тебе заглянет портной, снять мерки для свадебного платья.
- Да, наставница, - сделала неловкий книксен, отмечая, что у наследницы трона он уж точно должен быть отточен до идеала.
Что-то во всей этой истории не давало мне покоя. С шипением, вырвавшимся сквозь стиснутые зубы, прикоснулась пальцами к пульсирующему виску.
Поблагодарив за завтрак, поспешила покинуть бирюзовую столовую. Камеристка молча шла впереди, указывая дорогу к спальне. Мимолетное желание расспросить об объявившимся жениха рассыпалось на осколки, стоило только увидеть плотно сжатые губы и ненавидящий взгляд. Так вот, какое твоё настоящее лицо!
Мгновенно опомнившись, Мирана расплылась в лживой улыбке, отворяя двери комнаты:
- Я вам нужна, госпожа?
- Нет.
Не сдержалась и захлопнула дверь прямо перед её носом. Я с детства ненавидела, когда мне лгали! Уж лучше честная и горькая правда, хоть и со слезами на глазах.
Обернувшись, дотронулась рукой до амулета, капелькой лежавший во впадинке. В сердцах ударила раскрытой ладонью по стене и ойкнула от прострелившей её боли.
Вот же дура! Запудрили мозги неожиданной свадьбой, а я и повелась, напрочь забыв о вопросах, докучающих с самого утра. Голова разболелась настолько, что я едва добралась до кровати, рухнув в ворох одеял и подушек. Они, словно мягкое и воздушное облако, обволакивали и убаюкивали, медленно заманивая в объятия сладкого сна. Сопротивляться не было ни каких сил, да и признаться, никакого желания. Закрыв глаза, опустилась в чёрную тягучую пучину, в одно мгновение растворяясь в ней.
Глаза медленно привыкали к тьме, окружившей меня. Странно, мне казалось, что я засыпала в постели, но то, что я смогла различить, когда немного проморгалась, даже отдаленно не напоминало ничего похожего на комнату, ставшей моей.
Темный обшарпанный камень показался мне смутно знакомым. Небольшая комнатушка напоминала камеру, холодный металл решёток за спиной только убедил в этом предположении. От противоположной стены послышалось тяжелое, почти кашляющее дыхание. Прищурившись, разглядела в темноте то, что едва не заставило меня позорно завизжать. Руки, взметнувшиеся в верх, закрыли рот, не позволяя проронить ни звука. Но и этого движения оказалось достаточно, чтобы зверь, лежавший предо мной, дернул ухом.
Огромный волк, чья некогда шикарная чёрная шерсть ныне висела мокрыми спутанными сосульками. Он с трудом раскрыл заплывшие глаза, рассматривая меня замутнённым золотым взглядом. Я застыла, словно мышь перед удавом, стараясь не сделать ни одного движения, способного спровоцировать хищника.
Кажется, прошло несколько минут, прежде чем я сообразила, что волк так и не двинулся с места, гипнотизируя своими желтыми глазами. И только когда он тяжело приподнял морду, заметила цепи. Они, будто змеи, сковывали зверя со всех сторон, удерживая того на одном месте. Даже поднятие морды далось ему с большим трудом – цепь на его шее звякнула и натянулась.