Мирана за моей спиной закивала, словно болванчик, не прекращая улыбаться.
В дверь неожиданно постучали, прерывая мои мысли о различных пытках камеристки. Я как раз не могла выбрать: пустить её в этом наряде в свинарник или же заставить ночью под дождем выбираться из леса в этом промокшем жёлтом безумии, подгоняемой воем стаи волков.
- Да-да? – откликнулась девушка, подходя к дверям.
- Его Светлость просил передать Её Высочеству Силене, что ожидает её в беседке в саду, - отрапортовали из-за двери без запинки.
14.1
- Передайте его Светлости, что Её Высочество сейчас спустится, - она обернулась ко мне, победоносно улыбаясь.
Что, думаешь я проиграла? Не с той связалась.
Увы, все это были лишь мои мысли, а в ответ я кивнула, чуть качнув головой.
- Ох, мой бедненький Рёкушка уже заждался! Хотя, знаешь, по секрету тебе скажу, - подойдя, наклонилась к Миране, переходя на шепот, - говорят, чем дольше мужчина скучает, тем жарче его поцелуи.
Глупо хихикнув, оставила ошеломлённую камеристку в комнате, осмысливать сказанное. Выйдя из спальни, прямиком направилась в сторону лестницы, ведущей в небольшой замковый сад. На ступенях пришлось немного замедлиться: из-за широкой юбки, которую пришлось приподнять и удерживать руками, несколько раз едва не навернулась. От переломанной шеи меня спас проходивший мимо поварёнок, галантно предложивший свою руку и помощь в спуске.
Перед самым выходом в сад заметно струхнула. Придуманная игра уже не казалась мне такой весёлой, да и дух-хранитель так и не отозвался на мой голос. Что ж, отступать некуда.
Вдохнув так глубоко, насколько позволил затянутый корсет, вскинула подбородок и гордо вступила на мощеную камнем дорожку, едва не споткнувшись о порожек. С трудом удержав равновесие, выпрямилась, осматриваясь по сторонам. Что ж, этой небольшой оплошности никто не заметил. Граф Тьёрёк увлечённо раздавал последние наставления возле беседки. Прислуга как раз заканчивала накрывать на стол и расставлять по периметру вазоны с удивительнейшими цветами.
Каюсь, что привлёк меня совсем не мужчина. Каблучки туфель зацокали по камню, выдавая меня с потрохами. Мой «жених» резко обернулся, смерил меня оценивающим взглядом и… честное слово, его глаза просто полезли на лоб от увиденной картины! А что, по-моему, мое жёлтое цыплячье платье составило отличную пару его голубому камзолу, с золотистой каймой. Не теряясь, я расплылась в самой благожелательной улыбке и, приподняв юбку, поспешила к мужчине не моей мечты.
О, я знала, что за нами наблюдают и готовилась отиграть свою роль на отлично. Главное, чтобы не пришлось выходить на бис.
- Ваше... Силена, вы… - он запнулся, пытаясь подобрать нужное слово.
- Великолепна, не правда ли? – проворковала, подходя ближе. Для наглядности даже покрутилась вокруг себя. – Вам нравится?
Замерев, посмотрела на него широко раскрыв глаза и немного прижав к себе руки.
- Кхм, - его взгляд медленно опустился от созерцания моих глаз вниз, задерживаясь где-то в области декольте, - определенно, вам очень идёт!
- Я так рада, -защебетала, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба, - , мы так старались!
Захлопав в ладоши, несколько раз подпрыгнула на месте. Голова Тьёрёка закивала в такт моим движениям, не отводя взгляд от двух полушарий, так и норовящих вывалиться за границы платья. Рыжие непослушные волосы задергались от движения их владельца будто заводные пружинки.
Боги, как оказывается тяжело играть дурочек. Как же они, бедненькие, живут так?
- Что у нас на завтрак?
Обойдя мужчину, заглянула в беседку. Втянула носом воздух, едва не расплываясь в довольной улыбке – блинчики! В детстве мама пекла их каждое воскресение, с бабушкиным клубничным варением.
Ай!
Рука была дернулась к кулону, чтобы сорвать его с шеи, но замерла не проделав и половину пути. Нельзя. Если Тьёрёк в сговоре с наставницей, он заметит странность в поведении и непременно передаст Терее.
Поэтому чуть перенаправила руку, сделав вид, что поправляю выпавшую из прически прядь.
- Я не знал, что ты любишь, поэтому тут всего понемногу: блинчики, сырники, оладья, пирожные с кремом. - Его руки с жаром обхватили талию, прижимая к своей груди, сам же наклонился к моему уху, продолжая уже шепотом. – Хочешь, я покормлю тебя со своих рук, м?