Оставалось лишь перейти оживлённый перекресток. Из-за растоптанного пешеходами снега, мои кроссовки проскальзывали, идти приходилось медленно и осторожно. Равновесие – не моё, не быть мне канатоходцем.
Признаться, я с детства восхищалась этими бесстрашными трюкачами, парящими под куполом цирка и прохаживающимися по тонкой леске на потеху зрителям. Каждый раз смотрела с замиранием сердца, внимательно следила за каждым осторожным шагом. Одно время даже хотела поступить в цирковое, но благодаря аттракционам, работающим в нашем центральном парке , выяснила, что у меня очень плохой вестибулярный аппарат – дурно после «американских горок» мне было целый день.
Светофор предательски загорелся красным, цифры на табло медленно начали свой отсчёт.
-Новикова!
Этот голос я ожидала услышать снова не раньше конца мая, и, если честно, предпочла бы его вообще больше не слышать.
Марина.
-Новикова, ты слышишь меня? – кошмар моим четырёх лет стоял передо мной и махал рукой, - нам надо поговорить.
-Ну, раз надо, тогда давай поговорим. Только недолго, меня ждут.
Она молниеносно обернулась в сторону Димы, и если мне не показалось, я услышала скрип зубов. А может, это по льду подъехала к светофору заниженная Приора.
-Конечно-конечно, - Марина повернулась и улыбнулась, - я хочу с тобой помириться. Знаешь, я была не права, да и Димка вовсе не в моем вкусе, - она повела плечиком, - поэтому, дарю его тебе! Ну, я побежала, столько дел!
Чмокнув меня в щеку, она зашла мою спину, направляясь в сторону парка. Я просто не могла поверить её словам, слишком лживыми и сладкими они были. Время словно замерло, кружевная снежинка медленно опустилась на кончик носа. Я слышала, как цифры на табло единицы изменились на ноль. Загорелся желтый.
Красный форд, мчавшийся на большой скорости и не думал притормаживать. Водитель надеялся проскочить на мигающий промежуточный цвет.
Я почувствовала в спину лёгкий удар. Если бы не лёд, то оступилась бы, но удержалась. Нога предательски ступила на скользкую поверхность и поехала вперёд.
-Умри!
Визжащий звук тормозов по промерзшей дороге, свист колёс, пытающихся поймать сцепку и остановиться.
Слишком большая скорость.
Где-то вдалеке слышится душераздирающий мужской крик.
Последнее, что я запомнила, это сильный удар в бок и недолгий полёт. Потом наступила пугающая темнота и полная тишина.
Страшно. Страшно стало только сейчас, в тот момент я не успела испугаться, но сейчас… нет, вся жизнь перед глазами на мелькала, как рассказывают в книгах и показывают в фильмах. Последнее, что я увидела – Димка, бежавший ко мне, со взглядом, полный ужаса.
А что впереди?
Что-то определенно должно быть. Не может все закончиться этой кромешной тьмой и звенящей тишиной! Я хочу жить, слышите?! Мне все равно как! Но я должна вернуться и жить!
Это мое желание, слышите…
Белоснежный полупрозрачный дым, в центре которого ярко горел огонёк, дернулся. Тело – всего лишь оболочка, а вот душа, душа вечна.
Глава 3
Знаете, умирать больно. Даже не так. Умирать очень больно.
Каждая твоя клеточка, каждая частица души словно пронзается миллионами острых игл. Но страшно не это. Страшно непонимание, незнание того, что будет за этой холодной Тьмой. Определенно, что-то должно быть после.
Кроме того, оказывается, что возвращаться с Того Света тоже больно. Лёгкие обожгло воздухом, меня согнуло пополам от резкой и всепоглощающей боли. Зрение отказывалось фокусироваться, предметы расплывались и мельтешили, вызывая спазмы желудка.
Голос, явно раздававшийся рядом, был слышен словно через вату.
Плеча коснулись руки, обманчиво мягко, они с силой вжали меня в подушку. Ко рту поднесли плошку, а когда сжатых губ коснулась прохладная вода, я принялась жадно глотать её. К сожалению, напиться не дали.
-Нельзя, - скрипучий голос эхом отозвался в голове.
Я поморщилась, то ли от голоса, то ли от осознания того, что воды мне больше не дадут.
-Где… где я? – язык слушался плохо, во рту все ещё было сухо, казалось, что я самолично решила устроить там пустыню. Не хватало только поскрипывающего на зубах песка.