— Пойдём, — похлопывает он по ноутбуку, идя на явный подкуп, — я покажу тебе кое-что.
И Лиза, забывая о сопротивлении, бежит за ним вслед. Ей любопытно. В глазах вспыхивает интерес. Как легко её, наверное, обмануть, обидеть. Поманить и ничего не дать. Но Валера не собирается лгать. Ни к чему. У него действительно есть то, что понравится девочке. Он видел по её глазам: её захватила компьютерная графика.
Валера ведёт её к своей машине, а она не артачится, не включает задний ход. Разве можно обмануть вот эту доверчивость? Её ожидания? Кто угодно на это способен, но не он.
Он видел, как сияли её глаза, как жадно она всматривалась в монитор ноутбука, как подрагивали её пальцы. Он чувствовал её прикосновение к плечу, когда Лиза смотрела танец, который они поставили с Эсми. Валера чувствовал её отклик, ловил восторг и понимал: может, именно этого ему не хватало. Всегда, даже в самой насыщенной жизни не хватает какого-то штриха, малости, чтобы чувствовать себя счастливым.
— Хочешь, я научу тебя моделировать? — произносит почти небрежно и затаивает дыхание. Ему не всё равно, что ответит эта девочка.
Лиза вскидывает глаза. В них вспыхивает надежда, а затем неверие. Она хмурит брови и забавно оттопыривает нижнюю губу. Лучше не смотреть. К ней хочется прикоснуться. И пальцами, и губами. Попробовать на вкус её свежесть и мягкость, выпить дыхание, раствориться до головокружения.
— Зачем это тебе? — спрашивает она тихо, а пальцы, что подбираются к крышке ноута, замирают. Валера видит, как нехотя Лиза опускает руку, заставляя себя остановиться.
— Может, потому что тебе этого хочется? — прячет он улыбку и слышит судорожный вздох. Лиза хмурит брови, постукивает ногтём по подлокотнику сиденья, словно решает какую-то очень сложную задачку.
— Прости, — выдаёт она и умолкает.
Прости — «нет»?.. Он не ждал, что она откажется. В груди что-то сжимается. Он ошибся? Может, поэтому не спешит с ответом, обдумывая свой следующий шаг.
— Ну, за то, что было на дороге, — взмахивает она ладонью, и Валера чувствует, как становится легко. Надо же. Он и не ждал. — Но ты плёлся, как черепаха, а я люблю быструю езду. Но, в общем, это было неправильно.
— Я напугал тебя? — заглядывает он ей в глаза.
— Есть немного, — слабо улыбается Лиза. — Я даже не думала, что ты на такое способен. После того, как почти полз на брюхе по асфальту, — хихикает она, вспоминая.
— Я и сам не думал, что на такое способен, — признаётся, прикрывая глаза. — Так как на счёт моделирования?
— Ну-у-у… не знаю, — тянет она, собираясь торговаться — Валера легко ловит её эмоции. — Я ведь если присяду, то не встану. Подумай хорошенько: тебе это надо? — и смотрит лукаво, наверное, понимая свою неотразимость.
— Надо, — говорит он твёрдо.
— Тогда я хочу видеть, как рождается их танец, — вскидывает Лиза голову, бросая вызов.
— Потеряешь кайф, — цокает Валера языком. — Сотрётся весь эффект. Одно дело видеть готовое, другое — погрузиться в рутину.
— И всё же я рискну, — дёргает она бровями, улыбаясь.
— По рукам, — выдыхает быстро, пока она не передумала и не ускользнула из ловушки. — Пообедаем? Чтобы скрепить все договорённости?
— Угощаешь?
— Да, — смеётся он легко и заводит мотор.
Через несколько метров Лиза начинает крутиться и вздыхать.
— Кажется, гонщик понравился мне больше, чем осторожный водитель.
— Смирись, — не ведётся он на её провокации. — А лучше смотри в окно. В небыстрой езде есть свои преимущества: можно рассмотреть то, мимо чего ты мчалась и не оборачивалась.
— Я родилась в этом городе, — ворчит несносная девчонка, — вряд ли меня можно чем-то удивить.
— А я всё же попробую. Вот на этих деревьях — молодые листочки. Если приоткроешь окно, сможешь уловить их запах. А чуть дальше — акации. Им ещё не время, они строгие и тёмные, с корявой корой, стоят, как мрачные стражи ушедшей зимы. Но чуть позже выкинут цвет и подарят медовый дух. Для меня весна по-настоящему приходит только с цветением акаций. Так пахнет весна.
— Для тебя, — подчёркивает Лиза, улыбаясь, и он кивает, соглашаясь. Так и есть.
— А вон там, — оживляется чертовка, — бронзовый конь с блестящими яйцами! Их трут студенты, чтобы ублажить дух халявы перед сессией!
— Видишь. А так бы проехала мимо и не вспомнила, — он улыбается. У него на душе тепло. Настроение стремится ввысь.
Место, куда он ведёт Лизу, внешне не впечатляет. Он ловит тщательно замаскированное разочарование в её глазах. Девочка привыкла к местам покруче, наверное, но Валере есть чем её удивить.
— Я понимаю, что это выглядит странно, но… ты же азартная, правда?
Лиза замирает, подозрительно прищурив глаза. Осторожничает, не зная, чего он хочет.
— Просто закрой глаза, ладно? Доверься мне.
Он ждёт, что она взбрыкнёт, как молодая кобылка, чёлкой тряхнёт, выдаст что-то типа: «Вот ещё!», фыркнет. Но он ошибся.
Она посмотрела ему в глаза — пристально, испытывающе, а затем, на выдохе, шагнула в объятия, медленно опуская ресницы.
— Не подглядывай, хорошо? — опалил Валера её ухо. Почему-то казалось: дыхание горячее-горячее, как сердце в груди, что замерло от восторга и предвкушения. Как и у неё — он видел, на лице всё написано. Будто ждёт чуда — не меньше. И Валера надеялся не подвести.
Глава 4
Лиза
Нет, он на Деда Мороза не похож. Да и вообще на улице весна, но почему-то захотелось Лизе побыть ребёнком, которому обязательно обломится что-то прекрасное и недостижимое.
Щепкин её интриговал, притягивал — взрослый, красивый, мужественный. Но уж очень уравновешенный — она к такому не привыкла.
Как-то по жизни тянуло к парням погорячее, с которыми и поспорить до хрипоты, и поругаться всласть, словами попикироваться на грани, когда можно порезаться или разбиться от малейшего неосторожного движения.
И, может, поэтому, на контрасте, хотелось расшевелить этого сдержанного мужчину с добрым, но одновременно твёрдым взглядом. Её коротило от несоответствия, манило, как бабочку, что летит на свет. Уж чего-чего, а света в Валере Щепкине хватало.
Может, поэтому, Лиза сделала выбор — шагнула в его объятия, доверилась, позволила себе замереть, ожидая чуда.
Его руки на плечах согревали и вызывали мурашки. Его дыхание опаляло ухо и щёку. Ещё никогда в жизни она не ощущала мир так остро, как в тот миг, когда закрыла глаза и позволила вести себя в неизвестность мужчине, что прикасался к ней уверенно, но не нагло. От него веяло несокрушимой надёжностью. А может, она себе напридумывала, но по-другому не получалось. Только так — без вариантов.
Новое ощущение — быть зависимой. От чьих-то рук и уверенных шагов. Быть ведомой, когда привыкла лидировать.
— Осторожно, здесь ступеньки, — направлял её мужчина, не знающий колебаний или страха — это тоже чувствовалось: его уверенность, скрытая сила, на которую можно рассчитывать.
Лиза знала: если ей суждено споткнуться, она не покатится кубарем вниз. Её удержат, защитят крепкие мужские руки. И вообще у неё тыл — ого-го!
Почему-то пахло мандаринами. Может, потому что хотелось чуда, как в глубоком детстве, когда ещё верила в существование Деда Мороза.
Весна, — напомнила она сама себе, но где-то там, на осколках буйной фантазии, уже зажглись бенгальские огни.