— Простите, саорэ Иан-па, я не очень понимаю…
— А не старайся. Потому как давно уже сказал поэт, и сказал верно: умом Россию не понять. Даже в ней родившиеся понимают её через раз, а уж глядящие со стороны — и подавно. По части непоняток с нами разве что китайцы сравнятся, наши соседи юго-восточные. Вот уж загадочные люди! Сами верят, что демоны двигаются только по прямой, и потому любое действие своё и даже мысль любую ведут путями преизвилистыми. До смешного доходит: так порой запутаются в своих хитростях, что зовут русских учёных мужей, чтобы те объяснили, что же именно наворотили предки-китайцы. Ну, это, правда, после Великой Культурной Революции случилось, когда сами же китайцы своих учёных побили да постреляли…
— Зачем?
— А кто их разберёт? Дикий народ, даром что пять тысяч лет цивилизации позади.
— Пять тысяч лет?
— Да, это подтверждённые данные. Китай — страна древнейшая, да к тому же народу в нём — что сельдей в бочке. Полтора миллиарда, а может, уже все два…
— Сколько?
— Полтора миллиарда. Ну, миллиард — это тысячу раз по тысяче тысяч. Понимаешь?
Анира сбледнул с лица: видимо, не привык к таким числам.
— Что он говорит?
— Что в стране, соседствующей с его родиной, людей обитает полторы тысячи раз по тысяче тысяч, — а голосок-то дрожит, дрожит.
— Какая чушь! Такую ораву нипочём не прокормить, это противоестественно!
— Но саорэ Иан-па не лжёт! — именно, Анира. Я и так сумею вывернуться, рассказав много и при этом не рассказав ничего.
Брат Сульхасий сдулся, словно мысли мои прочитал. И от меня его реакция не ускользнула.
Это что же получается — при использовании Взора Толмача нельзя солгать? Точнее, можно, но визави это сразу поймёт?
Ну, тогда тем более врать не стану. Всю правду скажу, как на духу!
— Если ты испугался китайцев, брат Анира, — не бойся. Многолюдность — это ещё не сила, это лишь предпосылка к тому, чтобы обрести силу. У нас бытует рассказ про Давида и Голиафа. Второй был непобедимым бойцом в мощном доспехе, а первый — простым юношей, пастухом. Но когда сошлись Давид с Голиафом, не получилось боя. Давид раскрутил пращу и одним метким броском простого камня убил Голиафа. Мы, русские, не боимся китайцев, и ты тоже не бойся.
— Спроси уже у него, где находится эта его… родная держава. И заканчивайте. Тебе, Анира, ещё дежурить, не забыл?
Пока парнишка заново озвучивал вопрос, я лихорадочно размышлял, что именно скормить моим спутникам. Фиг угадаешь, как здесь относятся к концепции множественности миров, знают ли вообще об этом? А обмануть, пока работает Взор Толмача, не выйдет. Так что хочу, не хочу, а придётся мне извратиться хитрым способом… благо, я даже знаю примерно, как.
— Россия занимает северо-восток материка, именуемого Евразией. Но смысл вопроса, как я понимаю, не в названиях, а в том, далеко ли до моей родины от княжества Варрского?
— Великого княжества, — поправил Анира. — Да, верно.
— Вот в том и беда, что не смогу я тебе ответить. И дело не в том, что ответ этот — тайна, а в том, что невозможно выразить его словами — тут, скорее, головоломные формулы квантовой физики потребны. — Ага. И как парень поймёт словосочетание «формулы квантовой физики», аналогов которым в его языке нет, — уже совсем не моя забота, хе-хе. — Расстояния меряют в том числе временем, нужным, чтобы их одолеть. Но я могу сказать, что до России не добраться, если подобно птице лететь, не сворачивая никуда, хоть тысячу лет — и это будет правдой. Но также могу я сказать, что попал из России сюда, не сделав даже шага, доли мгновения не потратив — и это тоже будет правдой.
— Как такое может быть?
— Не проси объяснить. Я — не мудрец и не учёный. В столь глубокие тайны пространства я не посвящён.
На том разговор благополучно закончился. Анира сам снял своё заклятие, так что обошлось без таких жутковатых последствий, как в прошлый раз. Бледность место имела и голова у него явно трещала по швам, но ни закатившихся глаз, ни судорог не наблюдалось — вот и славно, вот и хорошо. Некоторое время брат Сульхасий ещё пытался выжать из мага подробности разговора, но сравнительно быстро свернул допрос. Возможно, сделав неприятный для меня вывод, что я валял дурака и каким-то хитрым способом обошёл-таки невозможность прямой лжи при таком способе общения, как Взор Толмача.