Свернув поработавший не по профилю магорадар, я мысленно хмыкнул. Разумные собаки, ну надо же! Интересно будет познакомиться с этаким феноменом поближе…
Спустя несколько часов знакомство успешно состоялось — правда, оно стоило четырём моим спутникам-людям, пожалуй, доброго литра холодного пота и бог весть какого количества сожжённых нервов. Оказывается, у моих ночных знакомцев среди местных двуногих репутация ещё та. И я понял, почему Стаю так отчаянно боятся. Штука в том, что Мохнатый со своими клыкастыми сородичами обладали великолепной врождённой скрытностью. Их очень не просто заметить обычным зрением, даже в движении и даже днём они оставались почти совершенными невидимками. Более того: для магического восприятия в «нижних» аурных спектрах Гончие Тени тоже оставались незаметны почти до дистанции прямого броска! Именно поэтому я никак не мог найти их с помощью двух первых лучей магорадара: зверушек прикрывало нечто вроде аурного зеркала. Зацепиться за его скользкую гладь своим магическим восприятием я мог метров за тридцать пять, за сорок, да и то не очень уверенно.
Можно представить, сколь страшны и неотразимы были атаки Гончих Тени под покровом ночной темноты — ведь размером взрослая Гончая ничуть не уступала кавказской овчарке и даже без своей невидимости могла, пожалуй, в одиночку заломать не сильно крупного медведя! А ведь основной силой Стаи были не клыки, не выдвижные костяные шпоры на лапах и даже не особые роговые наросты на лбах, предназначенные для атак на бронированных противников. Основной силой Стаи служило телепатическое единство и недюжинный ум каждого её члена, позволяющий координировать атаки с эффективностью, доступной не всем подразделениям людей-ветеранов.
В общем, не хотел бы я в одиночку выйти против коллектива таких вот собачек. Нет, не хотел бы! Я, может, по натуре авантюрист, но не самоубийца. Одно то, сколь качественно Гончие Тени повывели в Сумеречье и ближних окрестностях всю мало-мальски крупную живность, наглядно свидетельствует о том, сколь успешно поработал над ними некий древний маг. (То, что явно избыточный для обычных тварей набор способностей не мог возникнуть сам по себе, для меня в отдельных доказательствах не нуждается. Тут не без водолаза… тьфу, химеролога!).
По поводу живности я, кстати, в процессе тесного общения дал Мохнатому и Ко совет. В сущности, я не изобрёл ничего нового. Просто посоветовал заняться скотоводством. В некотором роде. При всех своих достоинствах, Гончие не могут полноценно питаться растительностью, и я намекнул им, что нынешнюю пустоту Сумеречья неплохо дополнили бы зайцы, олени и прочие травоядные. А чтобы снова не извести этот «скот», надо запретить щенкам охотиться на молодняк и паче того — на беременных либо кормящих самок. Их, конечно, тоже можно съесть — но откуда тогда возьмётся новое мясо?
Мохнатый подумал, посовещался с сородичами и сообщил, что хоть я не Хозяин, но в мыслях своих подвоха не имею, так что Стая попробует ввести новые запреты на добычу пропитания и посмотрит, что получится. После чего мы расстались, довольные друг другом. Особенно доволен был я: как ни крути, а опыт мысленного общения дорогого стоит, не говоря уже о крутящихся в голове соображениях по поводу заклятий маскировки.
После того, как чужак свернул общение с незримой погибелью, прежней расслабленной походочкой вернулся к ним и знаками разрешил продолжить путь, Мирг почти всухую сплюнул на мох, не шибко густо прикрытый палой листвой. Сунул в колчан стрелу, снял тетиву с лука…
— Ты что делаешь, Охотник?
— А то ты сам не видишь, брат Маррех.
— Объяснись, Мирг! — это уже Сульхасий. Явно хотел бы устроить допрос чужаку, да только что толку с того желания? К тому же страшновато оно: повышать голос на саорэ Иан-па. На того, кто бестрепетно Гончих Тени по шерсти гладит.
А вот Ухобой — он свой, на него пошипеть можно невозбранно.
Охотник снова сплюнул, чуть обильнее. Тщательно свернул тетиву, убрал в особый кармашек с клапаном на широком поясе, воском ради спасения от сырости обработанный. При этом не спешил: не хотел показать объяснимой, но всё едино постыдной дрожи в пальцах.