Я растворил куртку, пытаясь освободиться из ловушки. Но стрелу невозможно вытащить, слишком глубоко вошла в дерево. А каждая попытка достать ее приносила невероятную боль. Первый же поднялся на ноги, его левая рука буквально болталась. Скорее всего, либо все кости там перебили, либо вывихнули плечо. А может и то, и другое.
Неспешно, Первый поднес правую руку к плечу, в ней появилось... Матерь Богов, да это же РПГ! Я не мог тратить время на раздумья. Создав кинжал в правой руке, я разрезал кожу и мышцы на левой, высвобождая ее. Дикая боль сковала всё тело, я упал на колени, успев создать жгут на руке, чтобы не потерять слишком много крови. Я опоздал: Бред-ли пытался маневрировать на расстоянии, даже зазвучала новая очередь из пулемета, но гранатомёт Первого сделал свое дело, разом уничтожив нашу малышку и весь ее экипаж. Ботаник и Евгеша. Простите, друзья, я подвел вас...
- Планы изменились, пора заканчивать, - развернулся Первый и пошел ко мне, пока я из последних сил пытался заставить себя встать.
- Ты прав, пора заканчивать, - вид его раненой руки и помятой брони воодушевил меня. Он всего лишь смертный!
Я предпочел положиться на свой мозг, пусть он всё сделает сам. У меня не получалось, дам шанс ему, хуже точно не будет.
Первый нанес точный удар копьем мне в живот, но правой рукой я успел поставить блок при помощи появившегося щита. Раненая левая рука слегка прикоснулась к копью Первого, оставив часть копья в щите, а часть у Первого. Затем эта же рука совершила невесомое прикосновение к броне противника, убрав несколько ее сегментов. Мгновение спустя растворился щит, моя правая рука схватила наконечник копья и совершила удар в левую часть живота Первого, оставшуюся без защиты, сразу я автоматически повернул копье, нанеся смертельные повреждения...
- Не ты, - заговорил он. - Но тоже не самый плохой вариант...
Глава 9.
Я подхватил падающего Бога и аккуратно опустил на землю. Ликования от победы не было никакого. Всё слишком странно. Моего соперника никак нельзя назвать типичным отрицательным злодеем. И он правильно говорил, что мы с ним похожи...
- Не против? - спросил Первый, стукнув себя правой рукой по броне. - Дышать тяжело.
- Растворяй, - кивнул я, и он остался без доспехов. Лежал на снегу в одних черных трусах. Короткая стрижка, гладковыбритое лицо, несколько шрамов, свидетельствующих о веселой молодости или тяжелом детстве, небольшой след от аппендицита. Обычный парень, как я и миллионы других. И одновременно с этим Бог. Но кого я еще ожидал увидеть под маской?!
- Не капай на меня кровью, пожалуйста, - улыбнулся Первый.
- Ой, извини, - кровь из носа действительно слегка покапывала на его плечо.
- Шучу, - продолжал он улыбаться. - Когда умираешь, на такие мелочи плевать. Ничего, в будущем сам это узнаешь.
- Спасибо за теплые пожелания, - рассмеялся я.
- Знаешь, - медленно начал Первый. - Даже если бы мне сообщили, как всё будет, даже если бы мне рассказали о годах страдания и одиночества, я бы всё равно согласился отправиться сюда.
- Что ты помнишь о переходе? - спросил я, желая получить побольше информации, пока есть такая возможность.
- Мы все добровольно согласились на это, - вздохнул он. - Я помню, как меня предупреждали о возможных опасностях, помню, как говорили, что могу и дня не прожить. И помню, как я, невзирая на это, подписал договор.
- Договор? В том мире? Наяву? - удивился я такому повороту событий.
- Нет, - попытался засмеяться Первый, однако тут же бросил эту идею из-за боли. - Во сне. Но это было неотличимо от реальности. Я не знаю, кто это был. Такую возможность я не в силах был упускать.
- Я могу чем-нибудь помочь? - смотрел я на его многочисленные раны. Весь левый бок и часть руки раскрашены ужасными цветами: фиолетовым, темно-синем, местами желтым. Выстрелы действительно нанесли обширные повреждения. Но копье нанесло финальный удар.
- Ты меня убил, Мечтатель, смирись с этим, - улыбнулся он. - Хоть у кого-то я первый на счету, пускай и в списке убитых.
- А скольких убил ты? - поинтересовался я.
- Своими руками всего двоих, пару минут назад, - сообщал Первый, имея в виду Евгешу и Ботаника. Они пали из-за того, что не вписались в его план. Глупо и бестолково получилось. - А не своими руками очень много. Кстати, Пастырь еще жив. Он и сто двадцать его людей. Мне пары минут не хватило, обидно.
- И ты не сожалеешь? - удивился я его спокойствию.
- Ни капельки, - слегка закачал он головой. - Некоторые недостойны жизни.
- И кому решать: кто достоин жизни, а кому необходимо умереть?