Двадцать четыре наших человека лишились жизни сегодня, включая Кузнеца, Махмуда, Пончика, Ботаника, Евгешу. И еще почти пять сотен крестоносцев. Не то, чтобы я их особо любил, но такой бойни я никогда не жаждал. Первый упрекал Махмуда в его жестокости по отношению к пленной девушке, но если бы эта девушка дожила до сегодняшнего дня, то с вероятностью в девяносто пять процентов могла пасть от армий Первого. Без жалости и сострадания. Это ли не политика двойных стандартов? Или Первый начал считать, что он и только он вправе вершить суд?
- То есть, всё это было напрасно? - Курт, видимо, почувствовал мой настрой. - Наши друзья просто так отдали свои жизни?
- Не факт, что Первый не убил бы их, если бы вы попытались отсидеться в лабиринтах, - выражала несогласие Изида. - И вы спасли сотню жизней...
- Сотню крестоносцев, - перебил ее Курт.
- Если считать, что каждая жизнь бесценна, вы совершили добро, - пыталась она переубедить нас.
- Каждая жизнь бесценна, но не все жизни равноценны, - рассуждал я, любуясь гладкой поверхностью озера. - Разве жизнь рецидивиста-педофила можно сравнить с жизнью хорошего законопослушного врача, например?
- До боли знакомые слова, - вздохнула Изида.
- Когда будете объявлять меня новым врагом, главное убедитесь, что Пастырь мертв. Иначе опять увязните в войне на двух фронтах, - я улыбался, но все понимали, что такой вариант развития событий возможен. Не сейчас, но в будущем. А, быть может, всё будет иначе. Кто знает?
Ощущение мрачности не покидало меня. Курт рассказал, что после объявления перемирия между Шпилем и крестоносцами, не произошло ни одного нового перехода. Мечта чувствовала приближение опасности. А мы все проспали.
- Ты прямо сейчас пойдешь за ним? - спросил Курт.
- Да, через пару часов буду выдвигаться, - подтвердил я. Мы уже обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что действовать лучше сразу, пока Пастырь ослаблен и разбит атакой Первого. - Изида, присмотри за Ангелом, пожалуйста.
- Даю слово, - пообещала Богиня. Изида действительно теперь Первая.
- Уверен, что Мечта - это всего лишь бета-тест, - негромко размышлял я. - Своеобразное исследование нового созданного мира. А мы всего-навсего тестеры. Ищем недочеты, ошибки, баги.
- И кто создал этот мир? - удивился Курт моему ходу мысли.
- Инопланетяне? Колдуны? Боги? Сверхразумные гигантские еноты, живущие в центре Земли? Какая разница?! - раскинул я руки в стороны, из-за чего лодка немного качнулась. - Какой вообще смысл знать это?! Чтобы создать себе новых кумиров и притеснять всех несогласных?! Мало вам крестоносцев?! Вас совсем ничему история не учит?! Просто живите и наслаждайтесь жизнью!
После моей эмоциональной речи воцарилось молчание. Я встал в полный рост, кивнул моим собеседникам и прыгнул в воду. Левая рука сильно болела при каждом гребке, равно как и бок, но мне это не мешало. По-хорошему, сначала надо бы залечить раны, а уже потом идти охотиться за Пастырем. Но в условиях Мечты всё мое тело успеет восстановиться еще до того, как я доберусь до главы крестоносцев.
Я никак не мог полностью дать оценку действиям Первого, я пытался найти какие-либо прецеденты из прошлого мира, но их просто не существовало. Террористы убивали всех подряд, совершенно спонтанно. Всякие психи устраивали массовые бойни потому, что они - психи. Даже крестоносцы резали по национальному признаку, религиозным взглядам и сексуальной ориентации. Но так, чтобы кто-то попытался уничтожить всех "идиотов", такого не припомню. "Тварь ли я дрожащая или право имею?" сюда точно не подходит, так как Раскольников сам был тем еще кретином. Ну, и убийство бабушки и проститутки сложно поставить в один ряд с массовой чисткой...
По сравнению с Первым, вероятно, все могли попасть под категорию "идиотов", ведь вряд ли кто-то здесь переплюнул бы его по интеллекту. Но он как-то делал отбор, причем очень тщательный...
- Уходишь? - прихрамывая, встретила меня Каллиопа на берегу. Она играла с Чёртом и Ангелом, отказавшись участвовать в беседе с остальными на лодке.
- Так надо, - подтвердил я.
- И с тобой нельзя? - разочаровалась она.
- Не в этот раз.
- Теперь я точно никому не нужна, - присела Калли на землю. - Если без шрама не нужна была, то со шрамом и подавно.
Из-за сильного пореза на ее лице шрам действительно останется. При легких ранах в Мечте следов и правда не остается, но тут рана слишком внушительная. У меня на память о сегодняшнем дне тоже появится три значительных шрама, вот только на себе сейчас акцентировать внимание будет неправильно.
- Глупостей не говори, - присев рядом с ней, попытался поддержать я безутешную девушку. - Я видел, как Курт смотрел на тебя в экстренных ситуациях. Он дорожит тобой, причем совсем никак просто другом.