В основном я думал о том, что есть смерть и что будет после нее. Вариант про веселое времяпрепровождение на облачке я откинул еще до своего совершеннолетия. Впрочем, как и веру в Деда Мороза и прочие сказки. Что тут скажешь, я придерживался научного подхода в жизни. И в смерти.
Исходя из всей имеющейся у меня информации, информации о мозге и материи, о мышлении и эмоциях, я полагал, что смерть - это забвение. Без мыслей, без чувств. Это вечное ничто. Но как не засомневаться в прежних взглядах после того, что я увидел здесь? Может, я уже мертв? Даже крестоносцы могут оказаться близки к истине в таких обстоятельствах. Нет, я не про то, что они жаждут сжечь всех неверных. Я про то, что они считают этот мир - загробным миром...
- Мне, правда, очень жаль, - раскаивалась Калли. После битвы мы продолжили путь и уже должны были подходить к намеченному месту. Изида и Махмуд не стали на этот раз отходить далеко от нас, и все мы следовали вместе.
- Это твоя ошибка, тебе с ней жить, - произнес я первые слова за долгое время. После битвы я так ничего никому и не сказал. Просто остался один на один со своими мыслями.
- Я понимаю, - тихо ответила она.
- И тебе жить с осознанием того, что из-за твоей глупости мы могли погибнуть, - продолжил я свою поучительную речь. И вправду, я себе сейчас действительно напоминал отца школьницы, которая вернулась домой под утро в нетрезвом состоянии.
- Я не знаю, что на меня нашло, - оправдывалась Калли. - Я не всегда была такой. Конечно, стервозность у меня и в том мире присутствовала, но в последнее время...
- Слишком многих мы потеряли, - негромко произнесла Изида. - И слишком много крови нам пришлось пролить.
Мы вышли на хорошо асфальтированную площадку. Наконец-то, а то я уже сильно устал везти тележку по бездорожью. В центре этой небольшой площади находилось нечто похожее на вход в обычный подземный переход, какие часто бывают у станций метрополитена или просто для того, чтобы перебраться с одной стороны дороги на другую. Только вот этот вход был заделан чем-то вроде цемента.
- Отойдите, - с этими словами Калли создала кувалду и ударила по цементу. От него отскочили лишь небольшие крошки. Она что, серьезно собирается пробить тут проход? Но мои мысли прервало традиционное белое свечение, свидетельствующее о том, что кто-то растворяет этот заслон.
Калли тем временем отошла назад и растворила кувалду. В открытом входе в "подземелье" было практически ничего не видно, но оттуда начал выходить мужчина в рваных темно-синих джинсах, простеньких сапогах и по пояс обнаженный. На вид ему около тридцати лет, грязные русые волосы доходили до плеч, небольшие серые глаза, лицо гладко выбрито (что выбивалось из его неопрятного стиля). Он обладал очень внушительным ростом, не меньше двух метров точно. И точно такой же внушительной мускулатурой. Нет, нельзя сказать, что он был сильно накачан или что-то в этом роде. Его мускулы были идеальны для какого-нибудь гладиатора. То есть, позволяли сохранять высокую скорость и ловкость, и при этом подкреплять всё это грубой силой. Крепкие руки, крепкая грудная клетка, совсем небольшие кубики пресса. На левом плече и животе виднелись значительные шрамы.
- Стучать так громко было вовсе не обязательно, - зевнув, начал он. - Я вообще-то спал.
- Я тоже рада тебя видеть, любимый, - произнесла Калли, немного наклонив голову набок.
- О, ты и друзей привела! - воскликнул мужчина, протирая глаза и внимательно всех осматривая.
- Здравствуй, Курт, - улыбнулась Изида.
- Здравствуйте и всем вам, - ответил Курт, даже не посмотрев на Изиду. Видимо, он тоже не мог простить ей ошибки. - Махмуд, дружище, я искренне рад, что ты еще дышишь.
- Взаимно, братишка, - сказал Махмуд, и они обменялись крепким рукопожатием.
- Так, я смотрю, тут и незнакомые мне лица есть, - произнес Курт, оценивая взглядом меня и Рому.
- Паша, - только и сказал я, протянув руку и сняв каску. Почему-то Курт мне не совсем понравился. Наверное, из-за своего отношения к Изиде.
- Рома, - проделал Роман такую же операцию.
- Приятно познакомиться, честно, - улыбнулся Курт. - И мне приятно видеть, что Олимп еще как-то пытается сражаться за свое существование, набирая молодежь.
- Олимп? - переспросил Рома.
- Ну, Шпиль этот ваш, - пояснял Курт, разглаживая свои волосы пальцами. - Я его всегда Олимпом называл. Даже когда жил там. Жаль, что эта мода не прижилась. Шпиль - глупое название.
Олимп. А ведь действительно звучит лучше. И в какой-то степени соответствует содержанию. Гора, в которой обитают Боги! Точнее люди, которым дали прозвища в честь Богов.