Выбрать главу

«Польщена. И чем обязана таким мыслям?»

«Вот я и сам пытаюсь понять, чего это я о тебе думаю?»

«Ладно, пытайся. А пока я хочу тебе показать нечто интересное».

«Интересное? Игнесса, в руинах есть доля живописности, но нет ничего интересного. Руины — это только руины».

«Ага. А в них люди».

Меня бросило вперед и понесло через слои породы. И там, семью уровнями ниже, у красноватого костра сидела группа. Людей! Я видел только их тепло, их призрачные контуры, но это были люди.

«Игнеса, это невозможно!»

«Не знаю. Но если бы я умела удивляться, то я бы удивилась».

«Игнесса, подключайся к сканерам всех машин. Придумай что-нибудь, но мне нужна картинка!»

«Слушаю вас, профессор. Слушаю и выполняю».

Я с силой прикусил губу. Больно. Значит, не сон. Значит, не мерещится. Но откуда живым существам взяться на бесконечной глубине, в отравленной атмосфере?

«Сделано. Задействована компенсационная система сканирующих аппаратов. Выравнивание относительно канала соединения с поверхностью и карте 2457 года».

«Показывай!»

Рывок. Я оказываюсь в узкой, длинной, как пенал комнате. Она завалена всяким хламом, по стенам помещения пляшут призрачные тени, которые каждую секунду изменяют свою форму, превращаясь то в невиданных диковинных зверей, по стартующий с орбиты космический корабль, то в разогревающий лазеры плазменный проектор. В центре комнатушки, у живого, трепещущего огня, сидят три человека. Они одеты однотипно и очень похоже — с ног до головы закутаны в грязные тряпки, давным-давно потерявшие схожесть с одеждой. Рядом с костром лежат непонятные приспособления, представляющие собой ружейное ложе с прикрепленным к нему дугообразно загнутым стальным прутом. Покопавшись в голове, вспоминаю, что это называлось «арбалет».

Двое у костра спят. Они полулежат, завернувшись в свое рванье, а третий держит на коленях странное оружие и периодически оглядывает комнату. Я прохожусь между телами, с удивлением разглядываю живой огонь и шагаю в стенку. Она расступается передо мной, открывая следующую комнату.

Сделав шаг, я содрогаюсь от отвращения, и чуть не отступаю обратно. Сознание бунтует, оно не хочет верить, что я лишь призрак, нематериальный объект, путешествующий в фильме, который разворачивается в моем собственном мозгу.

Пол заполняют копошащиеся живые существа. Они покрыты прочной хитиновой броней, из-под которой торчат крылья. Они стоят на шести шерстистых лапах, а на голове у них длинные шевелящиеся усы. Размер насекомого громаден — около пятидесяти сантиметров. И занимаются они усиленным поглощением человеческого тела.

Рывок.

Я оказываюсь в кабине самой первой машины. Грудь моя усиленно вздымается, давление, наверное, порядочно подскочило.

Люди… в подземелье. Животные. Остались… в подземелье… А наш маршрут…

Пальцы быстро замелькали по сенсорному экрану. Маршрут уже введен и изменить его невозможно. Мы проходим мимо. Мы минуем тот район, где сидели люди. Мы минуем район, где минимальная фоновая радиация. Мы минуем район, где можно жить. А значит…

Я быстро поворачиваюсь к лейтенанту, сидящему за моей спиной, извлекаю из бардачка маленький лазерный пистолет. Генерал настоял, что бы в каждой машине был такой. Тогда я не понимал, зачем. От кого можно обороняться в районе смерти и запустения? А глубже, где МЕБОСы, он не поможет. А вот и нашлось от кого.

— Лейтенант, как работает эта штука?

Лейтенант уставился на меня непонимающими глазами, но объяснил:

— Наводите на врага и жмете вот на эту кнопку. Генератор разрежается, следует выстрел. Чем дольше держать кнопку нажатой, тем сильнее поток излучения. Генератора хватает, в среднем, на пять выстрелов. Полная зарядка осуществляется путем микросинтеза за полчаса.

— Спасибо, — кивнул я, и отключил объективную реальность.

«Игнесса?»

«Да?»

«На каком расстоянии ты можешь мне помогать?»

«Собрались прогуляться по зараженной местности?»

«Именно. Ну да что?»

«До людей дотянем. Три километра гарантирую».

«А идти придется сколько?»

«На прямую — сто семьдесят метров. Пешей дорогой — километр семьсот».

«Спасибо».

Я резко распрямился и ввел в машину команду перезагрузки. Кроме меня, проектировщика, ее никто не знал. Компьютер остановил все совершаемые на данный момент функции и отключился. На пять секунд. Это значило, что пять секунд машина находиться целиком на ручном управлении. Этим я и воспользовался. Дернул ручку, распахнул дверь и выскочил наружу.

Сзади до меня донеслись крики возмущения и ужаса. Ничего, пару миллирентген поймают — не сдохнут. Со мной будет хуже, но, думаю, док отпоит.

— Хронист, быстро обратно!

Я кидаю взгляд через плечо. Лейтенант стоял в проеме и махал рукой. Другой он, как утопающий в спасательный круг, вцепился в борт землеройки.

— Лейтенант, ждите меня! Я вернусь через шесть часов. Слышите?

— Карлан, вы сумасшедший? Радиация!

— Запомните, я вернусь! Задержите машины!

Лейтенант захлопнул дверцу. На прощанье он помахал мне и кивнул. Дай Бог, сумеет уломать начальство не уходить без меня. Иначе… О иначе думать не хотелось.

«А зря, Карлан! Я бы на твоем месте подумала!»

«Заткнись, Игнесса! И без тебя тошно».

«Карлан. Сзади».

«Что?»

«Обернись, я тебе говорю».

Я в очередной раз становлюсь лицом к каравану.

— Изалинда! Марш обратно!

Девушка в тускло мерцающем экзоскелете шла ко мне. Ее черные волосы разметались по спине, а сталь обруча, тоже тускло светящегося черным, откидывала их за спину, формирую своеобразную прическу.

— Ни за что, Александр. Без меня они точно ни шагу не сделают. Следовательно, без меня вы пропадете. Хронисты — слишком большая ценность, чтобы ими раскидываться!

— Без вас, без вас… Изалинда, а себя вам не жалко? Фоновая радиация…

— Шестьдесят процентов поглотит костюм. А остальное… Док вылечит. Вам бы я тоже посоветовала сходить за костюмом.

— Нет. Я никогда не уподоблюсь военным.

— Зря. Среди них есть достойные люди.

— Пока не видел.

«Карлан, а ты победил!» — Вдруг вступила в беседу Игнесса. Правда, Изалинда ее слышать не могла, но для меня она была вполне реальна.

— Что случилось?

«Они собирают отряд. С тобой отправляются еще четыре человека».

— Какие четыре человека?

— Александр, что с вами?

Потрясающее зрелище, я наверно сейчас представлял. Человек, беседующий сам с собой. Нет ничего удивительного, что Изалинда была в шоке. Для меня обе девушки (Ага, девушки… Так. Лучше будет по-другому: археолог и ИИ) представлялись равноправными собеседниками. Попробуйте думать сразу о семнадцати вещах, анализировать пространство, наблюдать за тем, как собирается отряд в землеройках и еще с одной говорить мысленно, а с другой вслух!

— Ничего, нормально, — отмахнулся я и поправил обруч.

«Игнесса, кто там, в команде?»

«Твой любимый лейтенант и три рядовых»

«Прекрасно. Ждем».

— Александр, не пугайте меня!

— Я и не пугаю. У меня вторая собеседница на проводе.

— Искусственный интеллект?

— Она самая.

Изалинда посмотрела на меня как на сумасшедшего. Для нее все компьютеры на одно лицо. К ИИ можно обращаться только как к кому-то не олицетворенному, бездушному. К сожалению, она никогда не сможет побеседовать с Игнессой. Она никогда не увидит ее. Что такое голограмма? Что такое шлем? Чтобы понять душу, нужен взгляд изнутри, нужно понимать, нужно сопереживать… А как сопереживать чему-то не живому, полученному искусственно?

Ведь он даже и называется: искусственный интеллект. Он не настоящий, он подделка. А то, что он создавался, как слепок человеческого разума? Что любой интеллект несет часть живого человека? Что они тоже могут страдать!

Вспомните историю! Вы же помните, да? Эксперимент по изучению поля, испускаемого мозгом человека? Идея гениального Ивана Плюснина, перенесшего волновую теорию ментального поля на подвижную нейро-электронную копию мозга? О достижении хаотичности носителей? О двухтонном компьютере, мыслящем самостоятельно? О том, как ИИ становились толковее, как их учили не сходить с ума, мыслить быстрее, ограничивали их программами? Помните три принципа робототехники? Конечно, я не скажу, кто их вывел, эти принципы, но я их знаю!