— Карлан! Ты? Тебе что, плохо?
Доктор, как всегда, в своем репертуаре. Медицина — превыше всего и на первом месте. Видимо, она на самом деле — его призвание. Есть такие люди, для которых работа — величайшее наслаждение и радость в жизни. Он из подобных. Слово «лечить» для него равнозначно слову «дышать». Без кислорода человек не продержится более пяти минут, без пациента доктор не продержится и суток.
— Успокойтесь, я в норме. Может, стимулятор-другой для подержания нервной системы и не помешает…
— Да ты что! В твоем-то состоянии!
— Но так как состояние у меня отвратительное, — продолжил я, словно не заметив, что меня перебили, — и стимуляторы мне противопоказаны, остается держаться на силе воли и дружеской беседе.
— Я тебя не понимаю! — Док развел руками в знак того, что да, он меня не понимает.
— Как вам сказать… Мне надоело общество военных, и, сыграв на их слабостях, я вырвался сюда. Здесь я надеялся получить теплое ободряющее слово и чего-нибудь горячего, вкусного и нетаблетистого.
— Нетаблетистого — это не в форме таблетки?
— Совершенно верно мыслите.
— Могу предложить только чай. Я взял с собой немного.
Теперь настала моя очередь удивиться. Никогда раньше не слышал о таком понятии, как «чай», о чем и спросил дока.
— Тебе понравиться, — посулил он и перегнулся за спинку сидения. Немного погодя он появился с продолговатым предметом.
— Это фляжка, — пояснил он.
— А-а! — протянул я, сделав вид, что все понял. Мозг обшаривал все закоулки школьных времен, поднимал листы учеников, проекционные карты, исторические выкладки, но ничего вспомнить не мог. Видимо, про чай я никогда раньше не слышал.
— Держи! — доктор впихнул мне в руки горячий стакан. В нем, заполнив форму до середины, плескалась мутная, желто-коричневая жидкость с мягким запахом.
— Пить? — спросил я и взглянул на дока. Тот, показывая пример, отхлебнул из своей кружки. Немного поколебавшись, я сделал маленький глоток.
— Ну, как?
— Съедобно! — честно признался я, ощущая, как теплая волна скатывается в желудок, а в голове немного проясняется. Заменители сна, конечно, дают лучший эффект, но о подобной роскоши в наших полевых условиях и мечтать не приходится.
— Проснулся?
Я утвердительно кивнул головой. На самом деле, реальность стала восприниматься заметно яснее.
— Ты еще кофе не пробовал! — посулил док. Что такое кофе, я решил не вспоминать. Бесполезно. Все равно в памяти ничего такого нет.
Когда моя кружка опустела и перекочевала обратно к гостеприимному хозяину, я счастливо набрал полные легкие воздуха, с шумом выдохнул и понял, что в ближайшее время мне ничего от жизни не надо.
— Док!
— Мм? — экспедиционный врач зарылся в свое оборудование, не меньше половины из которого, как я начал подозревать, составляла необходимая для дока мелочевка, типа чая и кофе.
— Расскажите что-нибудь!
Док повернул ко мне седеющую голову.
— Рассказать?
— Ну, да.
— То есть, ты хочешь поговорить, а мне предлагаешь выбрать темы для разговора?
Это было не совсем то, что мне хотелось, но на худой конец и такое сойдет. Не получится послушать, так сам языком поработаю, авось дольше не засну.
— Валяйте! — я устало махнул рукой, и приготовился слушать, аргументировать и контратаковать. Док немного призадумался, почесал железячкой, которую вращал в пальцах, ухо, а потом, как ракета сноп огня, выдал:
— Карлан, ты веришь в Бога?
— Кхм!
Мой рот открылся и тут же закрылся. Вопрос походил на ведро холодной воды, вылитой на сонного человека. Надеюсь, уточнять, что сонным человеком был я, не нужно?
Глядя на мою растерянность, доктор решил сам продолжить разговор.
— Ну, Карлан, — улыбнулся док, — отвечай! Это твоя идея поболтать, а не моя.
— Пожалуй, нет. Даже если бы он и был когда-то давно, то его убило неверие миллионов.
— Ага! И сели его убили, то и верить не надо?
— Я хотел сказать…
— Ясно, что ты хотел сказать. Я понял. Как верить в то, что не существует? И из твоего ответа следует вывод, что если бы ты оказался в раннем средневековье, в веке, скажем так, пятнадцатом, то обязательно бы поверил?
— Тогда все верили, — усмехнулся я. — Иначе священные костры скромненьких актов возмездия, сиречь аутодафе, приняли бы тебя в свои горячие, пламенные объятия!
— Красиво сказал. А девятнадцатый, двадцатый?
— Сложный вопрос. Что тот, что другой заполнены войнами. В условиях, когда над головой рвутся бомбы, очень тяжело не вознести молитву господу нашему.
— Убедительно говоришь. Как будто знаешь, каково это, когда над головой рвутся бомбы!
Внезапно дверь открылась и в землеройку, согнувшись пополам в дверном проеме, вошла Изалинда с несколькими археологами — теперь все штатские, коих насчитывалось пять человек, были в сборе. Плюс я — итого шестеро, полный комплект.
— Скоро отправляемся, — произнесла она, устраиваясь на переднем сиденье, где я привык сидеть, будучи в головном вездеходе. — Военные говорили о пятиминутной готовности.
Я просто кивнул, а док отвертелся ничего незначащей фразе о здоровье участвовавших в экспедиции военных. Когда он убедился, что все живы и бодры, то снова повернулся ко мне.
Машина резко дернулась и сдвинулась с места. Фильтры среагировали не сразу, и мой голос был заглушен ревом двигателя.
— Что? — переспросил док.
— Я говорю, что режиссеры создают достаточно правдоподобные картины. Исторических, посвященных средневековым воинам, снято не мало.
— И ты судишь о боге трехмерным фильмам молодых режиссеров?
— Других источников у меня нет. Проекционная съемка в те седые эпохи изобретена не была, а они основываются на научных фактах, допуская минимум анахронизмов.
— Типа ракетного оружия в Первую Мировую?
— Ага.
Археологи, примостившиеся на креслах вокруг нас, заворожено вслушивались в разговор, неясно чем больше шокированные: выбранной темой о боге или тем, что док со мной на «ты».
— Времена отчаяния? Что скажешь про них?
— Док, тогда не верить было невозможно. Только на вере да на крепости собственных мозгов и выбрались.
— Превосходно! — доктор потер руки, как в предвкушении обалденного обеда из десяти блюд. — Значит, подведя итог, можно сказать, что ты готов верить в любом времени кроме настоящего!
— Мм… — протянул я. Мысли в голову не лезли. Все логично, но как…
— Эх, — махнул рукой доктор. — С тобой все понятно. А я верю и сейчас. У меня для того очень веские причины.
— Позвольте узнать, какие? — Вклинилась в наш разговор молоденькая девушка из группы Изалинды, по всей видимости, только-только закончившая обучение специализации.
— Все очень просто. Без бога с нашей планетой не могло случиться то, что случилось. Она погрязла в катаклизмах и случайностях, которые при нормальном развитии просто не должно было произойти.
— Что вы хотите этим сказать? — Изалинда уставилась на доктора как на одно из чудес света.
— Вы тут все люди образованные, должны знать, что такое альтернативная история.
— Совершенно не состоятельная ветка науки. Обречена на смерть и вымерла, не успев толком родиться! — фыркнул я.
— В каком-то отношении вы и правы, молодой человек. — Док крутанул в пальцах железячку, призадумался. — Но мое мнение несколько отлично. Я прикинул, как должна была бы развиваться планета без некоторых исторических фактов. Я промоделировал несколько альтернативных ветвей и понял, что все они дают сходные результаты.
— Какие?
— На текущий год человечество только-только должно начинать строить египетские пирамиды.
— Невозможно.
— Возможно, — холодно произнес док. — И компьютерные расчеты мое предположение доказывают. Случайности, чудеса, которых просто не могло быть, сформировали планеты и разогнали скорость развития разума. Порой мне кажется, что существует две сущности, условно назовем их богом и дьяволом, и они борются за обладание миром. Все людские проблемы возникают именно из-за этой борьбы. И именно из-за нее нам приходится развиваться в постоянных экстремальных условиях, под страхом смерти.