— Изалинда, остаетесь за главную, — бросил я через плечо, и пошел искать генералов.
Холодно, сумрачно…
Я поежился, огляделся. Большая пещера, стены из гранита, выход перекрывают две землеройки, остальные выстроились ромбиком чуть дальше.
Да, своеобразно! Замковая стена и треугольный донжон.
Я двинулся к донжону. Около него стояли трясущиеся вояки, которых лейтенант пытался привести в чувство.
— Что с ними?
— Не знаю, — злобно кинул лейтенант, тряся майора. Майорская голова периодически билась о броню землеройки, а сам он идиотски хихикал. Когда «Стена» дала первый залп, хихиканье переросло в настоящий смех.
— Кажется, он сошел с ума, — сделал я вывод.
— Он ладно! — Лейтенант бросил тело у гусениц. — Но остальные!
— Остальные?
— Второй майор хуже этого. Он без сознания, видимо, электронные мозги сгорели от перегрузки.
— Идем к генералу? Где он?
— Там, в машине. И он, представь себе, обмочился!
Не знаю, когда мы вдруг стали так по-братски беседовать с военными, но иного выхода не было. Трезвомыслящие таяли на глазах. Чем выше чин, тем страшнее реакция на нападение.
Насколько знал я, с нашей экспедицией отправились лучшие боевые командиры. Пехота, правда, была сразу после учебки, настоящих солдат сдергивать не стали, но и они много стоили.
А что мы видим? Те, кому положено командовать, сходит с ума, солдаты сбились в кучку, ощетинились стволами и трясутся, изредка высовываясь из-за гусеницы, и паля куда попало.
Лейтенант распахнул дверь. Я вошел внутрь полупустой машины и с силой врезал генералу кулаком.
Впервые жизни кого-то бил. Костяшка заныла, я встряхнул кулаком, посмотрел на дикие глаза генерала и врезал ему еще раз. Взгляд стал чуть разумнее.
— Генерал, на нас напали? Что делать? — завопил лейтенант.
— Тихо! — урезонил я его. — Если и мы начнем паниковать, то нас возьмут голыми руками!
— Генерал! Вы можете говорить?
— Я-аааа… — простонал генерал и отключился. Настала очередь лейтенанта принимать репрессивные меры. Он бил честно, не по лицу, а в солнечное сплетение. Но у него был экзоскелет.
Генерала согнуло в кресле, глаза выкатились, воздух улетучился из легких. Он немного похватал ртом живительного газа и уставился на нас, начав уже знакомо похихикивать.
И вдруг меня осенило.
— Генерал, — буквально заорал я ему в ухо. — Вы когда-нибудь воевали?
— Я-аа? Хи-хи-хи-хи! Никогда! Я из… хи-хийии Штаба не выходил… Хи. Хи.
Мы с лейтенантом переглянулись. Я кивнул. Он ударил.
— Генерал?
— Бесполезно. Что ты хочешь от него добиться? — начал беситься лейтенант.
— Терпи. Я, кажется, понял.
— Генерал, МЕБОСы в подземельях существуют?
— МЕБОСы? Они все на свалке! Хи-хи-хи! Их нет сотни лет. Сказка! Хи.
— Пойдем отсюда.
Да, положение не из приятных. Нас атакуют несуществующие войска, с которыми якобы идет война пара столетий, но на самом деле ее нет!
— Лейтенант, организуй сопротивление. Как руководитель экспедиции назначаю тебя главным. Иди туда и попытайся отбросить врага. Если получится, начнем двигаться дальше. Не получиться — разворачиваемся и наверх. Наши жизни дороже.
— Понял.
Лейтенант козырнул и трусцой побежал к баррикадам. А у меня предстоял серьезный разговор с Изалиндой.
— Александр! — А вот и она сама! Вышла из машины. Командование кому-то другому передала.
— Объясняйте. — Просто сказал я. Ничего другого не требовалось. Все было вполне очевидно.
— Понимаете…
— Войны никогда не было, да? Это шутки правительства? Чтобы оно могло держать не только небольшой полк милиции, но и регулярную армию для своей собственной безопасности?
— Иначе мог наступить хаос! — начала оправдываться девушка. — Анархия может привести…
— К черту вашу анархию! — потихоньку закипал я. — Вы понимаете, что нас атакуют те, кого не существует!
— Да.
— Изалинда! — я устало опустился на каменный пол. — Зачем делать ложные сведения тайными? О войнах Бездны знают только те, у кого есть пятнадцатый уровень и выше! Ну, и вы, конечно. Почему?
— Карлан, — Изалинда опустилась рядом. Только сейчас я заметил, что она заметно дрожит.
«Страшно все-таки!» — чуть ли не со злорадством подумал я.
— Карлан, сколько людей имеет девятнадцатый уровень?
— Три сотни. — Это я знал точно. Почти все с девятнадцатым — хронисты.
— Восемнадцатый? — А это крупные чиновники. Их уже значительно больше.
— Три-четыре миллиона.
— Семнадцатый? — Я начал понимать, куда она клонит.
— Около ста миллионов. Вы хотите сказать, что угрозой войны парализовали мыслящую верхушку? Огромную толпу лишили руководства. Население земли — миллиарды. Пусть оно остается в неведении. Ему ума не хватит революцию поднять. А те, кому хватит, парализованы страхом. Так?
— Именно.
— Зараза! Нас пичкали ложью всю жизнь! — я вскочил, пробежался туда-сюда. — И что вы еще можете мне сообщить?
— Пока ничего.
— Прекрасно. — Я махнул рукой. — А плевать на вас на всех.
Плюнул под ноги и пошел за обручем.
А мимо меня протаскивали первого убитого рядового. Экзоскелет разворочен, лицо бледное, ноги безвольно болтаются, оставляя две неглубокие дорожки в пыли…
Апатия. Пожалуй, только так можно было назвать мое состояние. Полная апатия. Когда надо заставлять себя двигаться и думать. Знакомо?
Плевать, на все плевать. На жизнь — плевать, на смерть — плевать, на мечту — плевать. Туда. За красивой смертью.
Я подхватил винтовку, которая все равно уже не понадобиться рядовому, и направился к баррикадам. Подошел, посмотрел, как солдаты обращаются с оружием, направил ствол на механически блеснувший в луче прожектора предмет и нажал на спуск…
Наверное, это называется диалогом. Я и он. Он и я. Белые, полупрозрачные одежды, развивающиеся на несуществующем ветру, замершее время, последователи, упрямо ползущие на баррикады.
— Здравствуй, хронист.
— И ты будь здоров, хранитель.
— Ты знаешь, зачем здесь оказался?
— Нет.
— Когда дойдешь, то узнаешь.
— А ты не можешь мне сказать?
— Тогда у тебя не будет выбора. Я даю выбор всем, кто достоин.
— Что мне нужно сделать?
— Ты сам поймешь. Могу лишь посоветовать: не сходи с начатой дороги. Она опасна и неизвестно чем кончиться, но она твоя.
— Спасибо, хранитель. Ничего не добавишь? А то мне жутко интересно, кто я.
— Нет.
— Тогда прощай.
— Не прощай. До встречи.
Я очнулся в холодном поту. День боя, ночь мучений. Ровно сутки мы сражаемся с теми, кого нет, хотя они очень даже реальны, и под их ракетами люди умирают вполне по настоящему.
Может, Изалинда с генералом были и не правы. Может, роботы на самом деле существуют, просто о ни никто не знал. Может, на самом деле часть из них уцелела и сбежала в подземелья.
Будем исходить из этой теории. Хотя и я знаю, кто мог сотворить их из ничего.
Я потянулся, подхватил винтовку и надел обруч. Воевать с помощью Игнессы оказалось очень удобно. Солдатик кивнул, когда я придержал ему дверь в машину, и направился к баррикадам.
Опять бой. Если мы не выдержим еще день, я честно дам приказ отходить. Я предам себя за людей. Нет такой мечты, которая стоит человеческой жизни.
Баррикада. Бой плавно выходит за ее пределы, мы, за то время, пока я спал, сумели уложить такую гору последователей, что она образовала еще одну защитную стену. Лейтенат стоял на ее верхушке, прикрываемый небольшим отрядом. Пушки землероек молчали. У нас и так во время первого нападения уничтожили машину, следующие надо экономить, иначе мы окажемся замурованные в подземелья навсегда.
Я попросил Игнессу дать картинку, и волосы у меня встали дыбом.
«Будить всех? Общая тревога? Самим не справиться!» — пронеслись дикие мысли и затихли.