«Почему почти?»
«Ты не находишь, — начинаю психовать я, — что сейчас не время для отстраненных бесед?»
«Нахожу. Два шага вправо и выстрел четко вверх!»
«Чего?»
«Выполняй, Карлан, если жить еще хочешь!»
Я отскакиваю в сторону и вскидываю винтовку. Из темноты на меня уставляются два удивленных фотоэлемента последователя, аккуратно собирающего насквозь продырявить мне голову здоровенным лазером. Мой луч срезает маленькую, с два кулака, птичку, вооруженную до зубов новинками подземного мира, и она, отчаянно пискнув, расшвыривает части своих микросхем по бетону. Я наступаю на главный рецептор, гася сознание машины, и прыгаю вперед.
«Теперь прикладом по фотоэлементам. Сила прыжка хорошая, последнего глаза ты его лишишь».
Почему последнего?» — успеваю удивиться я, прежде чем размах винтовки встречается с головой МЕБОСа.
«А второй у него да-авно не работает».
Под эти слова приклад с хрустом таранит разогретый и потерявший твердость титановый сплав и корежит глаз робота. Тот одаривает меня рыком и пытается сграбастать лапой, а лазер на плече начинает разворачиваться в сторону беспомощно валяющегося на земле лейтенанта.
«Ясно, — я отталкиваюсь ладонью от раскаленного бока машины и замираю в углу. Обожженное тело после знакомства с раскаленной сталью двигаться не хочет, но я заставляю себя подняться и отползти подальше.
МЕБОС протягивает ко мне руку, снабженную ракетницей, но вместо вспышки и ожидаемого взрыва, распыляющего мои молекулы по ветру, все, что находится ниже локтя у извечного врага людского племени, превращается в пыль.
«Расплавленная сталь забила сопло, и ракета не смогла вылететь. Плутоний детонировал внутри пускового механизма. Силовое поле сдюжило, не выпустив радиацию, но загребущей лапы своей он лишился!» — разъяснила Игнесса.
«Спасибо, подруга! Избавила от лишних мыслей».
«Не за что. А теперь выдерни осколок из правой руки и вставай!»
«Чего?» — я удивленно наблюдаю, как медленно-медленно пушка МЕБОСа поворачивается к лейтенанту. Снайперы вдали израсходовали боеприпасы и отступили за угол. Двое оставшихся бойцов передовой тройки спрятались за грудой камня, и расстреливают младших, заслонивших им путь. Подойти ко мне или помочь лейтенанту они не могут. Значит…
«Встань и иди!»
Мозг, разогнанный до бешеных оборотов, показывает сотни квадратных метров. Километры коридоров, красные пятна живых людей на поверхности, расплывчатые лица дрожащих ученых в укрытии, зеленые контуры работающего оборудования и черные силуэты далеких роботов. Среди них — два или три старших. Остальные — мелочь, недостойная внимания. Рядом — медленно стучащее сердце впавшего в бессознательное состояние лейтенанта и ослепший МЕБОС, все еще не взявший верный прицел. Тут же — мое собственное тело, беспомощно распластавшееся по холодному бетону.
Это все мне показывает Игнесса. Она проецирует в мой мозг то, что видит сама. Мои нервные клетки привычно обрабатывают информацию, хотя сейчас ее поток превышает обычный в сотни раз. Иначе бы мне не казалось, что время течет кое-как, приторможено и натянуто.
«Встань, Карлан! Встань, кому говорю!»
«Мне и здесь хорошо, — отмахиваюсь я. Боли нет, но хочется свернуться калачиком и умереть. — Отстань!»
«Встань! Встань и иди! Не сиди! Вставай!!» — голос ИИ больно ударяет по голове. По волокнам и пучкам нервов пробегают неуловимые заряды. Становится несколько лучше.
«Встань!»
«Тоже мне, Иисус Христос, поднимающий мертвых!»
«Вставай, иначе будет поздно!»
Я упираюсь руками о стену и поднимаю голову. Интересно, зачем? Глаза-то ничего не видят! Лишь картинка Игнессы, да смутные ощущения осязания. Звуков нет. Вокруг — тишина.
Как это странно — смотреть на себя со стороны. Я управляю телом, я двигаю руки-ноги, а вижу, как какая-то размазанная фигура пытается встать с колен.
«Вставай, Карлан, вот так, вставай!»
Я поднимаюсь на ноги. На картинке, что показывает мне ИИ, я заметно качаюсь. Хотя… нет, показалось. Или просто Игнесса не показывает мне то, что не считает нужным? Допустим, то, что я на ногах кое-как стою?
А, ладно. Стою, кажется. Что там дальше? Рука?
Пальцы нащупывают инородное тело в предплечье и выдергивают заостренный осколок металла. Ладонь моментально наполняется кровью.
«Теперь бегом вперед! Если не ты, то никто, понимаешь?»
«Ага», — вру я. Понимания нет. Есть только неясное давление, плющащее сознание и… и что-то еще. Только, бога ради, что?
«Бегом!»
Я делаю шаг, второй. МЕБОС недоуменно поворачивает ко мне пустые глазницы. Лапа, напоминающая дубовое бревно, исторгает град пуль. Исторгает не на меня. На лейтенанта, отброшенного во время моей атаки и так и не забытого в азарте секундной схватки.
«Не успеваешь! Быстрее!»
«Может, мозг ты и разогнала, но тело нет!»
«Ошибаешься, Карлан, ошибаешься! Быстрее!»
«Что?»
«Прыгай!»
Она о чем? Как ошибаюсь? Я хронист, я не могу ошибаться. Любое мое слово — истинное. Любое действие — заранее продумано и несет четкий смысл!
«Не думай! Прыгай!»
Ну ладно. Прыгать, так прыгать. Я отталкиваюсь ногами и обвиваю руку механической твари. Старший издает рык и пытается меня сбросить. Я сжимаю зубы и изо всех сил тяну пулемет на себя. По нервам и жилам опять пробегает непонятная волна, и пулемет с хрустов вырывается из гнезда.
«Швыряй его вниз, на перехват пулям!»
«Ты в своем уме, Игнесса? Пули не перехватывают!»
«Не рассуждай, Карлан, кидай!»
«Нехорошая ты, Игнесса! — я швыряю железку, целясь в ближайшую пулю. Оторванный пулемет догоняет ее и отклоняет в сторону. Тоже самое происходит со второй пулей. Третья и четвертая врезаются в экзоскелет, прорывая защиту и уходя в глубину тела.
«Не успел, Карлан!»
«Я и не мог. Я обычный человек, а не бог!»
«Разве? У меня на этот счет возникают глубокие сомнения. Ни один другой Хронист не смог бы то, что смог ты!»
«А что я смог?»
«Не важно. Сейчас ты должен доказать этому гаду, что человек внутри жив!»
«Как? — не понимаю я. В голове все плывет, мысли разбегаются, изображение теряет и теряет точность.
«Броня машины пробита. Если ты заставишь сердце пару раз дернуться, то автоматика сработает на передачу управления мозгу».
«И?..»
«Ты задаешь странные вопросы, Алекс!»
«Не называй меня Алексом!» — мысленно рычу я. Не помогает. Игнесса разошлась, сейчас остановить ее будет проблематично.
«Если ты не вырубишь МЕБОСа, то его никто не одолеет! Аккумуляторы винтовок закончились, люди на пределе, они не соображают, что и зачем делают. Это не их поход, понимаешь меня, Александр? Он твой, и лишь ты ответственен за все! И за поражения, и за удачи! В конце концов, ты — хронист, ты считаешь себя полубогом, так докажи это! Уничтожь машину!»
«Твоя взяла». — Я спадываю с руки робота и ударяюсь о бетон. Не чувствую ничего. Боль ушла в неведомые дали и не возвращается. Тут одно из двух: или разум занят Игнессой до такой степени, что не способен на нечто другое, или болевой порог превышен, и мозг отказывается ее воспринимать.
МЕБОС поворачивает ко мне обезображенную физиономию и делает шаг вперед. Точнее, он собирается его делать, а я, собрав последние остатки воли, вскакиваю, и со всей дури бью кулаком ему в грудь. МЕБОС, весящий раз в десять больше меня, пошатнулся и отпрянул. Не останавливаясь, выбрасываю вперед второй кулак. Робот пытается увернуться, но у него не получается. Удар достигает цели.
И где твоя хваленая ловкость?!! Я человек, и я заставляю тебя отступать! Ну же, всесильная машина прошлых веков, ответь мне!
«Александр!» — врывается в сознание тревожный голос Игнессы.
«Отвянь, я занят. Я пытаюсь заставить робота поверить, что человек внутри жив».
«Александр, он и так жив!»
«Не понял…» — Кулак, не долетев до цели пары сантиметров, замирает.
«Я тоже. Но это так. Смотри сам!» — Изображение пространства на сотни миль пропадает и предо мной возникает один единственный ракурс: оплавленная броня МЕБОСа, дыра в корпусе, и человеческая, свежая кровь, тоненьким ручейком вытекающая наружу.