– Что такое? – обеспокоенно спросил он. – Ты в порядке?
Богиня отстранилась, прижав руку к своей груди.
– Послушай меня, – начала она, и ее лицо посуровело. Черная полоса вернулась как косая черта, и глаза на ее фоне загорелись ярче. – Им нельзя туда подниматься.
Ее голос был таким же непреклонным, как мезартиум. Лозы и орхидеи исчезли из волос, вместо этого из них хлынула кровь, струясь ручьями по лбу богини, чтобы скопиться в глазницах и наполнить их до краев, пока они не превратились в остекленевшие алые озера. И все равно кровь не останавливалась, стекая по губам в рот и размазываясь по мере того, как она говорила.
– Ты понял? – требовательно спросила она. – Если они это сделают, все умрут.
38. Все умрут
Все умрут.
Лазло рывком проснулся и с изумлением обнаружил, что он один в своей маленькой комнате. Слова эхом раскатывались по его голове, а в разуме четко отпечаталось видение богини: как ее глазницы наливаются кровью и та стекает к роскошным губам. Все это казалось таким реальным, что поначалу Лазло даже не отдавал себе отчет, что это был сон. Но как же иначе? Это просто сон, что же еще? С прибытия в Плач его мозг переполнялся новыми образами. Сны – способ их осмыслить, и теперь Лазло пытался увязать девушку из сна с той, которая изображена на настенном рисунке. Живая и грустная против… окровавленной и неоплаканной.
Лазло всегда был живописным мечтателем, но это что-то совсем из ряда вон выходящее. Он все еще чувствовал очертание и вес ее руки в своих ладонях, ее теплоту и нежность. Все утро он пытался выбросить это из головы, но ее лицо не хотело никуда деваться, как и эхо пугающих слов: все умрут.
Особенно когда Эрил-Фейн пригласил его присоединиться к полету в цитадель.
– Я?! – ошеломленно спросил юноша.
Они стояли в павильоне с шелковыми санями. Озвин готовил одни из двух; чтобы сэкономить газ улолы, сегодня совершат подъем только на одних санях. Поднявшись в цитадель, они должны восстановить прекратившую свое существование систему шкивов, чтобы в будущем не зависеть от полетов.
Так во времена Мезартима город и доставлял наверх всяческие продукты. В корзине могли поместиться максимум два человека – как они узнали после освобождения, когда бывшие рабы использовали ее, чтобы спуститься на землю. Но в буйные часы шока и празднований, коими встретили известие о кончине богов, они забыли должным образом закрепить тросы. Те выскочили из шкивов и упали, в результате чего цитадель навсегда – ну или до этого дня – стала недоступной. Сегодня они снова установят связь.
Солзерин сказала, что сможет повезти трех пассажиров, не считая себя. Эрил-Фейн и Азарин – уже два, и Лазло предложили занять последнее место.
– Вы уверены? – спросил он воина. – Но… один из тизерканцев…
– Как ты, несомненно, мог заметит, цитадель для нас тяжелая тема. – «Все мы дети в темноте», – вспомнил Лазло. – Любой бы из них полетел, если бы я попросил, но они с радостью уступят эту честь. Ты тоже не обязан присоединяться к нам, если не хочешь. – Глаза его хитро заблестели. – Я всегда могу позвать Тиона Ниро.
– Что вы, это совершенно ни к чему, – быстро ответил Лазло. – К тому же его здесь нет.
Эрил-Фейн оглянулся:
– Верно подмечено. – По сути, Тион был единственным делегатом, не явившимся посмотреть на взлет. – Мне послать за ним кого-нибудь?
– Нет. Разумеется, я хочу полететь с вами.
Но, сказать по правде, его уверенность покачнулась после жутковатого сна. «Это просто сон», – убеждал он себя, поглядывая на цитадель. Угол восходящего солнца позволил снопу лучей проникнуть под края крыльев, озарив неровным мерцанием острые кончики металлических перьев.
Все умрут.
– Вы уверены, что она пуста? – выпалил Лазло, тщетно пытаясь говорить безмятежно.
– На сто процентов, – ответил Эрил-Фейн с мрачной фатальностью. Затем слегка смягчился. – Если боишься – помни, что ты в хорошей компании. Но если предпочтешь остаться, никто не обидится.
– Нет, все в порядке, – настаивал Лазло.
И уже через час он обнаружил себя на борту шелковых саней. Несмотря на мурашки, он все равно наслаждался тем, как обернулась его жизнь в последнее время. Он, мечтатель Стрэндж, скоро взлетит. Полетит на первом в мире функциональном воздушном корабле в компании двух воинов-тизерканцев и механика вне закона, который раньше изготавливал оружие для амфинионских военачальников, в цитадель из чужеземного голубого металла, парящую над городом его мечты.
К фаранджи присоединились горожане, включая Сухейлу, чтобы посмотреть на отлет, и на их лицах читался тот же трепет, что и у зейадинов прошлым вечером. Никто не поднимал глаз. Лазло их страх встревожил больше, чем когда-либо, и он с радостью отвлекся на Каликсту.