Она подошла к нему и прошептала:
– Привези мне сувенир. – Подмигнула: – Ты мой должник.
– Я не буду грабить для тебя цитадель, – чопорно ответил он. А затем: – Какой конкретно сувенир?
Ему тут же вспомнились трупы богов, которые они должны найти наверху, включая труп Изагол. Парень содрогнулся. Сколько времени требуется мертвому телу, чтобы превратиться в скелет? Наверняка меньше пятнадцати лет. Но он не станет отламывать им мизинцы ради Каликсты. Кроме того, Эрил-Фейн приказал им с Солзерин ждать снаружи, пока он с Азарин тщательно осмотрят помещения, чтобы убедиться в их безопасности.
– Вы вроде были уверены, что там никого нет, – заметил Лазло.
– Никого из живых, – получил он утешительный ответ.
А затем они ступили на борт. Солзерин надела специальные очки, из-за которых стала похожа на стрекозу. Озвин поцеловал ее и ослабил швартовные канаты, которые крепко держали большие шелковые понтоны на земле. Им нужно будет срезать их одновременно, если они хотят подниматься вверх ровно, а не «вилять как пьяные верблюды», цитируя Озвина. У каждого из них имелся страховочный трос, прикрепленный к жилетке, которые выдала Солзерин – всем, кроме Эрил-Фейна, чьи плечи оказались слишком широкими.
– Тогда прикрепите трос к ремню, – потребовала женщина, нахмурившись. Затем прищуренно взглянула на нижнюю часть огромных металлических крыльев, стопы гигантских ног ангела и небо, видимое по краям. – Ветра нет. Все будет в порядке.
После этого они начали обратный отсчет и срезали канаты.
И вот… они взлетели.
Пятерка в цитадели собралась на террасе Сарай, вглядываясь в город снова и снова. Если смотреть на него долгое время, он становится абстрактным пятном: круг амфитеатра в центре овала, сформированного внешними стенами, разрушенными четырьмя громоздкими монолитами якорей. Улицы напоминали лабиринт. Так и хотелось прочертить его дорожки взглядом, находя проходы. Так поступали все божьи отпрыски, за исключением Миньи, единственной, кто никогда не стремился посмотреть на город ближе.
– Может, они не прилетят, – с надеждой произнес Ферал.
С тех пор как Сарай рассказала ему об уязвимости шелковых саней, он размышлял, что можно сделать, если – когда – они взлетят. Что он выберет: ослушаться Минью или разочаровать Сарай? Что более безопасно? Даже сейчас юноша все еще испытывал сомнения. Если бы только они не прилетели… тогда бы ему не пришлось выбирать.
Принимать решения не было коньком Ферала.
– Вон они, – указала Спэрроу дрожащей рукой. Она все еще держала цветы, которые вплетала в волосы Сарай – огненные цветки имбиря, как на торте Руби, «чтобы загадать желание», – но уже не бутоны. Цветы полностью распустились и стали такими же восхитительными, как фейерверки. Спэрроу уже сделала прическу Руби, а Руби сделала ей. Сегодня все они носили желания в своих волосах.
Сердца Сарай екнули. Будто стукнулись друг о друга. Она наклонилась, держась за согнутые пальцы на ладони ангела, чтобы заглянуть через край и проследить за рукой Спэрроу. «Нет, нет, нет», – звучало у нее в голове, но она все же увидела, как что-то красное вылетело из павильона ратуши.
Они уже в пути. Отдаляются все дальше и дальше от города, крыш, шпилей и куполов. Красное пятнышко неуклонно и отчетливо увеличивалось в размерах, и вскоре Сарай смогла рассмотреть четыре человека. Ее сердца заколотились сильнее.
Отец. Ну естественно, он был одним из них. Даже издалека его было легко узнать по крупным размерам. Сарай с трудом сглотнула. Она никогда не видела его собственными глазами. По ней пронеслась волна эмоций, – но не гнева или ненависти, а тоски. Ей хотелось быть чьим-то ребенком. В горле запершило. Она закусила губу.
Скоро они достаточно приблизились, чтобы Сарай смогла рассмотреть других пассажиров. Она узнала Азарин, поскольку ничего другого и не ожидала от женщины, любившей Эрил-Фейна на протяжении стольких лет. В качестве пилота летела старшая из женщин-фаранджи, а четвертым пассажиром…
Четвертым пассажиром был Лазло.
Он смотрел вверх. Они все еще находились далековато, чтобы видеть черты лица, но Сарай знала, что это он.
Почему он не прислушался к ней?! Почему не поверил?!
Что ж, скоро он об этом пожалеет. По ней промчались волны жара и холода, гонимые отчаянием. Армия Миньи поджидала прямо за открытой дверью в комнату Сарай, готовая напасть на людей, как только они приземлятся. Призраки окружат их с ножами, топорами и мясными крюками. У людей нет шансов. Минья стояла перед ними как маленький генерал, полная решимости и готовности.