– Нет, спасибо.
И, с забавным чувством дежавю, Сарай устроилась на кровати – как в цитадели, но придерживаясь самого краешка. Кровать была относительно маленькой. Сарай сомневалась, что Лазло тоже ляжет, но на всякий случай оставила ему место.
Юноша продолжал стоять у окна, и она заметила, как он потянулся было руками в карманы, только чтобы обнаружить, что в штанах их нет. Он стушевался на секунду, а затем вспомнил, что это сон. Карманы тут же появились, и он засунул в них руки.
Свои руки Сарай снова положила под щеку. Эта кровать оказалась куда удобнее, чем у нее. Впрочем, как и вся комната. Ей нравились каменные стены, деревянные балки, вытесанные человеческими руками и инструментами вместо фантазии Скатиса. Комната маленькая, но это тоже шло ей на пользу. Зато уютная. В цитадели ничто не ассоциировалось с уютом, даже ниша за гардеробной, хотя она и подобралась к этому ближе всех. Внезапно Сарай с новой силой настигла мысль, что это кровать ее отца, как и раньше была его кровать в нише. Сколько раз она представляла его лежащим на ней, замышляющим убийство и восстание! Теперь, лежа здесь, она подумала о нем как о юноше, страшащемся дня, когда его похитят в цитадель. Мечтал ли он, что станет героем, и если да – как он себе это представлял? Вряд ли так, как все сложилось, подумала Сарай. Вряд ли он представлял себя разрушенным храмом, который посещали только призраки.
И тут… ну, не то чтобы это случилось совершенно внезапно. Скорее, Сарай вдруг заметила, что что-то слегка изменилось, и ее осенило: она уже не в нескольких местах одновременно, а только здесь. Она потеряла ощущение своего настоящего тела, лежащего в настоящей кровати, и мотылька на лбу Лазло. Сейчас она только в этой комнате, и от этого та стала казаться даже более реальной.
Ох. Сарай села, полностью осознав, что случилось. Она здесь. Это сработало! Связь с мотыльком не нарушена. Она спит – о благословенный покой! – и вместо собственного бессознательного, чреватого рыщущими ужасами сна она оказалась в безопасности с Лазло. Девушка рассмеялась – немного недоверчиво, немного взволнованно и немного с удовольствием. Ладно – с большим удовольствием. И чрезвычайно взволнованно. Чрезвычайно все. Она заснула во сне Лазло!
Тот наблюдал за ней с ожиданием. Ее вид – голубые ноги, голые до колен, запутавшиеся в скомканном одеяле, и волосы, растрепанные от подушки – олицетворял до боли сладкое видение. Его руки зудели – но не от незнания, чем себя занять, а как раз от желания заняться чем-то конкретным. Ладони покалывало от невыносимой жажды прикоснуться к девушке. Он чувствовал себя даже чересчур бодро.
– Ну? – взволнованно спросил он. – Сработало?
Сарай кивнула, ее лицо расплылось в широкой изумленной улыбке, и Лазло не смог сдержать ответной. До чего длинной и необыкновенной выдалась ночка! Сколько прошло часов с тех пор, как он закрыл глаза в надежде, что она придет? А теперь… каким-то образом, который он не мог полностью постичь, она была… что ж… наверное, в этом все и дело, не так ли? Он не мог полностью постичь ее.
Лазло держал богиню в уме, как кто-то держал на ладони бабочку. Оберегая ее, пока не придет время выпустить на свободу.
Свобода. Возможна ли она? Можно ли ее освободить?
Да.
Да. Как-то.
– Что ж, – сказал он, ощущая, что объем их возможностей так же необъятен, как океан. – Раз ты теперь здесь, чем займемся?
Хороший вопрос. С бесконечными вариантами сна было трудно сузить их до чего-то одного.
– Мы можем попасть куда угодно, – продолжил Лазло. – Море? Можем поплавать на левиафане, а потом отпустить его. Амфионовые поля в Танагости? Военачальники, волки на поводке и парящие цветки улолы, похожие на стаи живых пузырей. Или Небесный Шпиль. Можем подняться на него и украсть изумруды из глаз саркофага, как Каликста. Хотите стать воровкой изумрудов, миледи?
В глазах Сарай вспыхнули искорки:
– Звучит очень даже весело – и чудесно. – Но ты называешь только существующие места и занятия. Знаешь, чего бы мне хотелось?
Она сидела на коленях в кровати, плечи прямые, руки сложены на коленях. Ее улыбка – образец великолепия, на запястье – сияющие луны. Лазло был просто ослеплен ею.
– Что? – спросил он и подумал: «Что угодно».
– Я бы хотела, чтобы в город приехали крылотворцы.
– Крылотворцы, – повторил он, и где-то внутри него, словно с жужжанием шестеренок и щелчком замков, открылось доселе неизведанное хранилище восторга.
– Ты упоминал о них в одну из наших встреч, – по-девичьи залепетала Сарай с детским восхищением, приняв скромную позу. – Я бы хотела купить крылья и испробовать их, а потом, к примеру, мы могли бы покататься на драконах и сравнить, что веселее.