Сарай обдумала все варианты. Она могла мерить шагами пол, сердито и торопливо, ощущая каждую секунду своих стиснений и недовольства, пока солнце вяло плелось по небу.
Или она могла пойти к двери, встать перед своими призрачными стражами и кричать в коридор, пока Минья сама к ней не явится.
И что потом?
Или же она могла заснуть и, если повезет, побороть свои кошмары – одолеть, – тем самым поторопив день к его окончанию.
Тут и выбирать нечего. Сарай устала, но зато не боялась, поэтому легла в кровать, положила ладони под щеку и уснула.
Лазло поднял глаза на цитадель и в сотый раз за день подумал: что же Сарай там делает? Спит? Если так, справляется ли с кошмарами в одиночку? Он посмотрел на металлического ангела и сосредоточился, словно мог таким образом передать ей сил.
А еще он в сотый раз за день вспомнил их поцелуй.
Пусть тот получился коротким, но главное в поцелуе – особенно в первом – это миг перед прикосновением губ, перед закрытием глаз, когда вы упиваетесь видом друг друга, побуждением, влечением, и это как… как… обнаружить книгу внутри другой книги. Небольшое сокровище в виде фолианта, спрятанное внутри обычного крупного тома – к примеру… заклинания, выведенные на крыльях стрекозы, найденные внутри кулинарного учебника, прямо между рецептов с капустой и кукурузой. Вот на что похож поцелуй, подумал Лазло, и не важно, сколько он длился: это крошечная волшебная сказка и удивительный сбой в обыденности.
Лазло более чем готов, чтобы его обыденность снова прервалась.
– Который час? – поинтересовался он у Рузы, сердито косясь на небо. В тех местах, где оно показывалось вокруг контура цитадели, оно выглядело чертовски ярким и голубым. Лазло никогда еще так не злился на небо. Даже нескончаемые дни при пересечении Эльмуталет заканчивались быстрее, чем этот.
– Я что, похож на часы?! – огрызнулся воин. – У меня круглое лицо? На нем написаны цифры?
– Если бы твое лицо было часами, – рассудительно протянул Лазло, – я бы не спрашивал тебя о времени. Достаточно было бы просто на тебя посмотреть.
– Справедливо, – признал Руза.
Это был самый обычный день, только длился он в десять раз дольше, чем должен. Солзерин и Озвин сделали как их просили и придумали надежную причину для задержки второго полета. Никто в них не сомневался. Жители Плача даже обрадовались, а фаранджи просто были слишком заняты.
Тион Ниро не единственный, кто не жалел сил – хоть и единственный, кто не жалел еще и своей жизненной сущности. Все они с головой погрузились в дела и лезли из кожи вон, чтобы преуспеть раньше других. Вернее, все они лезли из кожи вон, чтобы преуспеть, и с головой погрузились в дела – все, кроме Дрейва: но, если быть честным, это не его вина. Он бы с радостью что-нибудь подорвал, но всем, включая его самого, было ясно, что его порох – крайняя мера.
Когда все другое не сработает, тогда они прибегнут к взрывам.
Это его не утешало.
– Как я могу выиграть награду, если мне ничего не позволено делать? – негодуя, спрашивал Дрейв у Лазло тем днем, подкараулив его у тизерканского поста охраны, где тот остановился поговорить с Рузой, Царой и другими воинами.
Лазло остался равнодушным. Дрейв получал компенсацию за свое время, как и все остальные. Что касается награды – личное богатство подрывника не стояло на первом месте в списке его приоритетов.
– Даже не знаю, – ответил Лазло. – Может, придумаешь решение проблемы, не связанное с разрушениями?
Дрейв фыркнул:
– Не связанное с разрушениями? С тем же успехом я мог бы попросить тебя не быть болтливым мандражистом.
Брови Лазло полезли наверх:
– Мандражистом?
– Полистай словарь! – рявкнул Дрейв.
Юноша повернулся к Рузе.
– А ты считаешь меня мандражистом? – спросил он таким голосом, каким маленькие девочки интересуются, идет ли им это платье.
– Я не знаю, что это значит.
– По-моему, это гриб такой, – ответил Лазло, хотя прекрасно знал значение слова. Больше удивляло, что его знает Дрейв.
– Тогда да, ты точно гриб, – кивнул Руза.
– Это значит «трус», – проворчал Дрейв.
– О, – Лазло повернулся к Рузе. – Ты считаешь меня трусом?
Тот призадумался.
– Скорее грибом, – решил он. Затем сказал Дрейву: – Твой первый вариант ближе к правде.
– Я никогда не называл его грибом.
– Так что ж вы мне голову морочите?!
– Приму это за комплимент, – продолжил Лазло, просто чтобы взбесить подрывника. Мелочный поступок, зато веселый. – Грибы такие увлекательные! Ты знал, что они даже не растения?