– Счастливо.
Счастливо… Это что-то новенькое.
– Так вот что это за чувство? – спросила Сарай, даже не пытаясь его скрыть. – Я уж о нем и забыла.
– С чего бы тебе быть счастливой?
– Просто мне приснился хороший сон, – улыбнулась девушка. – Вот и все.
У Миньи раздулись ноздри. Сарай не должны были сниться хорошие сны.
– Как это возможно?!
Та пожала плечами:
– Я закрыла глаза, устроилась поудобнее – и…
Девочка пришла в ярость. Ее тело натянулось как струна. Голос стал шипящим как слово «отмщение»:
– У тебя вообще есть совесть?! Лежишь тут, вся из себя шелковая и беззаботная, смотришь хорошие сны, пока наша жизнь разваливается на кусочки!
У Сарай была совесть. С тем же успехом Минья могла спросить «У тебя вообще есть кровь?» или «У тебя вообще есть дух?», поскольку совесть словно текла по жилам Сарай. Но… не сейчас. «Я думаю, что ты сказка». Забавно, как легко стало без нее жить. «Думаю, что ты волшебная, храбрая и утонченная».
– Хватит с меня угрызений совести, Минья, – отрезала Сарай. – А также люльки, кошмаров и отмщения. Плач достаточно настрадался, и мы тоже. Нужно найти другой путь.
– Не будь дурой! Другого пути нет.
«Многое может произойти», – сказала Сарай Руби, сама не веря своим словам. Но это было давно. Теперь она поверила. Многое произошло. Невероятные события! Но когда дело касалось цитадели, ничто не могло произойти без дозволения Миньи.
Чтобы что-то случилось, Сарай необходимо ее переубедить.
На протяжении многих лет она подавляла собственное сопереживание и прятала его в страхе перед гневом Миньи. Но теперь от него многое зависело – не только ее любовь, но и их жизнь. Девушка сделала глубокий вдох.
– Минья, – начала она, – ты должна прислушаться ко мне. Пожалуйста. Я знаю, что ты злишься, но, умоляю, попытайся открыть свой разум.
– Зачем? Чтобы ты вложила в него свои глупости? Я не прощу твоих людишек, если ты на это надеешься.
«Твоих людишек». Но они действительно ее люди, подумала Сарай. Не только Эрил-Фейн и Лазло, а и все остальные. Потому что ее дар заставил – и позволил – узнать их поближе.
– Минья, пожалуйста, – ее голос затрепетал, будто пытаясь улететь, как хотелось того хозяйке. – Эрил-Фейн никому не рассказал о вчерашнем. Ни обо мне, ни о призраках.
– Значит, ты все-таки его видела! – воскликнула Минья, подтвердив свои домыслы. – Знаешь, ты всегда была ужасной лгуньей. Я видела тебя насквозь. Но, похоже, ты усовершенствовалась.
– Я не лгала! – возразила Сарай. – До недавнего времени я его не видела.
– И как он там, наш великий герой, хорошо поживает?
– Нет, Минья. Ему давно не было хорошо. Не после Изагол.
– Ой, перестань! – девочка схватилась за грудь. – Ты разбиваешь мне сердца!
– Какие сердца? Те, которые ты очернила несчастными призраками, чтобы подпитывать свою ненависть?
– Сердца, которые я очернила несчастными призраками? Прелестно, Сарай. Очень поэтично.
Девушка крепко зажмурилась. Говорить с Миньей – все равно что получить оплеуху.
– Главное, что он никому не рассказал. Что, если ему самому противно от содеянного и он хочет искупить свою вину?
– Если он сможет вернуть всех младенцев к жизни, я определенно об этом подумаю.
– Ты знаешь, что это невозможно! Но только потому, что прошлое окрашено кровью, будущее таким стать не должно. Почему бы нам не попытаться поговорить с ним? Если мы гарантируем ему безопасность…
– Гарантируем безопасность?! Тебя беспокоит его благополучие?! А Плач даст нам гарантию безопасности? Или мы тебе больше не нужны? Может, наша семья уже недостаточно хороша для тебя? Теперь ты защищаешь человека, уничтожившего наш род!
Сарай сглотнула. Конечно, она в них нуждалась. Конечно, они ее настоящая семья и всегда ею будут. Что касается всего остального – ей хотелось с ходу отмести эти предположения. Когда Минья выставляла все в таком свете, даже у нее это вызывало потрясение.
– Что за чушь! Дело даже не в нем. Дело в нас и в нашем будущем.
– Ты в самом деле считаешь, что он сможет тебя полюбить? – спросила девочка. – Ты вправду веришь, что людей не будет воротить от одного твоего вида?
Еще неделю назад Сарай ответила бы «нет». Или просто промолчала бы и только почувствовала стыд в этом ответе, увядающий и чахнущий вместе с ней как цветок без воды. Но она поменялась, и ответ вместе с ней.
– Да, – тихо, но решительно произнесла Сарай. – Я знаю, что человека может не воротить от моего вида, потому что один меня видел. – Слова вырвались на свободу. Обратно их уже не вернуть. Ее грудь и шея покраснели. – И ему вполне нравится мой вид.
Минья уставилась на нее. Сарай никогда еще не видела ее такой огорошенной. На секунду даже гнев стерся с ее лица.