– Конечно, вы правы, – запнулся он. – Я всего лишь подумал… вы не обязаны справляться с этим в одиночку.
Эти слова… были ошибкой.
– Справляться с чем в одиночку? – спросил Тион с недоумением в прищуренных глазах.
Лазло тут же понял свой промах. Он застыл, точно как у склепа, беспомощно прячась в тени. Но здесь негде укрываться, и поскольку в нем не было ни капли коварства, все эмоции читались у него на лице. Потрясение. Негодование.
И жалость.
И наконец Тион понял, что привело на заре этого младшего библиотекаря к его двери. Если бы Лазло подождал – неделю или хотя бы пару дней, – Тион бы не сложил два и два так быстро. Но его спина горела от боли, а взгляд Лазло постоянно возвращался к ней, будто он знал: бедный Тион, которого бьет отец. В эту секунду он понял, что Лазло видел момент его слабости, и его котел эмоций пополнился еще одной.
Стыдом. И она зажгла все остальные.
– Мне жаль, – сказал Лазло, сам не зная, чего именно – того, что Тиона избили, или того, что ему «посчастливилось» это увидеть.
– Даже не смей жалеть меня, ты, ничтожество! – прошипел юноша с таким презрением, что Лазло передернулся как ужаленный.
Далее все смешалось в ужасное мерзкое размытое пятно злобы и возмущения. Пунцовое искаженное лицо. Оскаленные зубы, сжатые кулаки и разбитое стекло. В последующие дни все это вылилось в ночные кошмары, наполненные страхом и сожалением Лазло. Он попятился к двери – возможно, его вытолкали, а может, и нет. Быть может, он просто споткнулся и скатился по короткой лестнице, до крови прикусив язык. Юноша сглотнул кровь и попытался придать себе нормальный вид, возвращаясь, прихрамывая, во дворец.
Дойдя до ступенек, он вдруг понял, что забыл книгу. Больше никаких чудес на завтрак. И вообще никакого завтрака, судя по опухающему языку. И хоть он не ел и не спал уже сутки, Лазло совсем не чувствовал голода или усталости, поэтому у него как раз хватило времени, чтобы привести себя в порядок перед началом смены. Он умыл лицо холодной водой, прополоскал рот и, скривившись, сплюнул кровь в раковину. Язык выглядел ужасно, голова пухла от пульсации и боли. За весь день он не проронил ни слова, и никто этого даже не заметил. Он боялся, что Тион его уволит, и морально готовился, но этого не случилось. Ничего не случилось. Никто не узнал, что он натворил тем утром. Никто не заметил отсутствия книги – кроме него, поскольку он очень по ней скучал.
Через три недели до Лазло дошли новости. В Великой библиотеке ожидали визита королевы. Первый визит с тех пор, как она учредила Хризопоэзиум, который, как оказалось, был удачным вложением.
Тион Ниро сотворил золото.
6. Бумага, чернила и годы
Совпадение?
На протяжении сотен лет алхимики пытались дистиллировать азот. Через три недели после визита Лазло в Хризопоэзиум Тиону Ниро это удалось. У Лазло было подозрение, но и только – до того момента, как он открыл дверь в свою комнату и обнаружил там Золотого крестника.
Сердца юноши пропустили удар. Его книги валялись на полу, страницы смялись, как сломанные крылья птиц. Одну книгу Тион держал в руках. Самую роскошную из коллекции Лазло, ее переплет был почти достоин красоваться в Павильоне раздумий. Он даже присыпал корешок остатками золотой стружки, которую собирал три года. «Невиданный город» – выведено на нем каллиграфическим почерком, которому он научился в аббатстве.
Книга с глухим стуком ударилась об пол, и сердца Лазло вздрогнули. Ему хотелось поднять ее, но он просто стоял на собственном пороге и смотрел на незваного гостя – такого собранного, элегантного и неуместного в этой крошечной тусклой комнате, как луч солнца в подвале.
– Кто-нибудь знает, что ты приходил в Хризопоэзиум? – спросил Тион.
Лазло медленно покачал головой.
– А насчет книги? Кто-нибудь еще о ней знает?
Вот оно. Не было никакого совпадения. Лазло оказался прав. Ключ к азоту – дух. Это даже забавно – не то, что истина крылась в сказке, а то, что величайший секретный ингредиент оказался столь распространенным, как телесная жидкость. Все это время ответ бежал по венам каждого жившего и умершего в поисках алхимика.
Если бы правда обнаружилась, любой с котелком и огнем мог бы созидать золото, проливая дух из своих жил или крадя его у других. Тогда бы оно обесценилось, а Золотой крестник не считался бы таким особенным. Лазло понял, что на кону. Тион хотел сохранить тайну азота любой ценой.
И этой ценой был Лазло.
Он подумал о том, чтобы солгать, но не придумал ничего, что могло бы его защитить. Парень снова нерешительно помотал головой, и ничто так не притягивало его внимание, как рука Тиона на рукояти меча.