– Хватит тявкать и рычать, – упрекнула она. – Что вы там говорили о поцелуях?
– Да ничего, – ответил Ферал. – Руби пыталась утопить меня в слюне, вот и все. Если подумать… кто-нибудь из вас видел Кэма в последнее время? Он же не умер где-то в луже слюны, правда?
– Ну, он определенно умер, – подметила Сарай. – За слюну не ручаюсь.
– Наверное, он где-то прячется, – вмешалась Спэрроу. – Или молит Минью освободить его от этих мук.
Руби оставалась невозмутимой:
– Говорите что хотите. Ему понравилось. Могу поспорить, что сейчас он сочиняет об этом стихи.
Сарай тихо фыркнула. Старшая Эллен вздохнула:
– Эти губки доведут тебя до беды, мой яркий огонек.
– Уж надеюсь.
– А где Минья? – спросила женщина, глянув на пустой стул девочки.
– Я думала, она с тобой, – ответила Сарай.
Та покачала головой:
– Я ее сегодня не видела.
– Я заходила к ней в комнату, – вставила Руби. – Там ее тоже не было.
Все переглянулись. Вряд ли в цитадели можно было пропасть без вести – разве что спрыгнуть с террасы, но из них пятерых Минья бы сделала это в последнюю очередь.
– Так где же она? – задумалась Спэрроу.
– В последнее время я ее редко вижу, – отозвался Ферал. – Интересно, где она проводит время…
– Меня ищете? – раздался голосок позади них. Голосок детский, звонкий, как колокольчик, и сладкий, как сахарная глазурь.
Сарай обернулась и увидела Минью в дверном проеме. С виду шестилетняя девочка, она была неряшливой, круглолицей и тощей. Ее большие глаза блестели, как могут блестеть только у детей или спектралов, но отнюдь не невинно.
– Где ты была? – спросила Старшая Эллен.
– Заводила новых друзей. А что, я опоздала на ужин? Что на этот раз? Только не суп.
– Я так и сказала, – задрала нос Руби.
Минья подошла ближе, и всем сразу стало ясно, кто подразумевался под «новыми друзьями».
За ней будто ручной питомец следовал призрак. Умер он недавно, на его лице было написано потрясение, и Сарай почувствовала комок в горле. Только не еще один…
Он шел за Миньей по пятам – зажато, словно борясь с принуждением. Может напрягаться сколько влезет. Теперь призрак в ее власти, и сколько бы сил он ни прилагал, это не вернет ему свободу. В этом дар Миньи. Она вылавливала духов из воздуха и заставляла их служить ей. Посему цитадель полнилась мертвецами: дюжиной слуг, удовлетворявших потребности пятерых детей, которые уже давно не были детьми.
У нее не было прозвища, как у Ферала (Облачный вор), Руби (Костер) и Спэрроу (Орхидейная ведьма). У Сарай тоже была кличка, но Минья была просто Миньей, или же «госпожой» – для призраков, чью волю она держала в ежовых рукавицах.
Необычайный дар. После смерти души становились невидимыми, бесплотными и эфемерными, задерживаясь максимум на пару дней между смертью и исчезновением, во время которых они могли лишь цепляться за свое тело или беспомощно парить вверх, к своему концу – если только их не ловила Минья. С помощью ее дара они становились плотными – из субстанции и материи, если не из плоти и крови. Они могли работать руками, целоваться, говорить, танцевать, любить, ненавидеть, готовить, учить, щекотать и даже убаюкивать детей на ночь – но только если Минья им позволяла. Они полностью находились под ее контролем.
Этот оказался юношей. Он все еще оставался в своем мирском облике. Сарай его знала. А как же иначе? Она знала народ Плача лучше, чем кого-либо, включая их лидеров и жриц. Они – ее темные творения. Они – ее ночи. Рано или поздно они все умрут и будут уповать на милость Миньи, но пока они живы – значение имела лишь милость Сарай.
– Представься, – приказала Минья призраку.
Тот сцепил зубы, пытаясь проглотить свое имя. Продержался четыре-пять секунд. Вид у него при этом был усталый, но решительный. Парень не понимал, что Минья просто играла с ним. Она оставляла ему достаточно свободы, чтобы он поверил, будто может ей противостоять. Это жестоко. Все равно что открыть птице клетку, как бы выпуская ее на волю, в то время как ее лапка привязана веревкой, а свобода – всего лишь иллюзия. Минья управляла дюжиной призраков одновременно, даже во сне. Ее власть над ними была безгранична. Если она захочет, чтобы он представился – он представится. Если захочет, чтобы он пел – он споет. В данный момент она развлекала себя тем, что давала ему поверить, будто он может ей перечить.
Сарай ничего не сказала. Она не могла ему помочь. Даже хотеть помочь не должна. Он бы убил ее без раздумий, и других тоже. Будь он жив – разорвал бы их на части голыми руками.