Но она не могла его в этом винить.
Наконец Минья сорвала его имя с уст.
– Ари-Эйл! – ахнул он.
– Ты молод, – заметила Руби, разглядывая его с необычайным интересом. – Как ты умер? Тебя кто-то убил? – спросила она тем же тоном, каким спрашивают о здоровье товарища.
Он уставился на них в первобытном ужасе, взгляд перебегал от Руби к Фералу и Спэрроу, пытаясь осмыслить вид их голубой кожи.
Голубой. Голубой – как тирания, рабство и монстры на улицах. На долгое трепетное мгновение его взгляд остановился на Сарай, и она поняла, кого он увидел: Изагол Ужасную, воскресшую из мертвых. Но Сарай выглядела слишком юной и голой без черной полосы, нанесенной на глаза. Она не Изагол. Девушка наблюдала, как его озаряет: чтó она, если не кто. Чтó все они такое.
– Божьи отпрыски… – прошептал он, и Сарай так сильно ощутила его отвращение, словно оно тоже обрело сущность благодаря дару Миньи. От него воздух стал скользким. Вонючим. Юноша помотал головой и зажмурился, будто это могло стереть их существование. По крайней мере, это послужило им подтверждением. Каждый новый призрак, отступающий от шока при виде них, доказывал, что Правило не нарушено.
Правило – одно-единственное. Добровольное, в своей простоте оно содержало бесчисленные запреты. Проживи они хоть тысячу лет, все равно бы открывали все новые и новые вещи, которые им нельзя делать.
Никаких признаков жизни.
Вот и все: трехсловная мантра, управлявшая их существованием. Им нельзя подавать никаких признаков жизни. Цитадель должна казаться покинутой, во что бы то ни стало. Они обязаны скрываться и не давать людям ни намека на то, что они там, или же, как бы немыслимо это ни звучало, пять чудовищ пережили Резню и влачили свое существование в цитадели на протяжении пятнадцати лет.
По реакции призрака они поняли, что все в порядке. Их жизнь все еще в секрете: плоды убоя, просочившиеся сквозь окровавленные пальцы.
– Вы же мертвы, – чуть ли не взмолился призрак, надеясь, что это правда. – Мы вас убили.
– Да, насчет этого… – начала Руби.
Минья потянула призрака за невидимый поводок, и он рухнул на колени.
– Мы не мертвы, – сказала она. – В отличие от тебя.
Должно быть, он уже догадался, но слова подействовали как удар под дых. Парень вертел головой, осматривая место, которое было ему известно по худшим кошмарам.
– Это ад? – хрипло спросил он.
Руби рассмеялась:
– Если бы! Добро пожаловать в чистилище. Супчик будешь?
14. Прекрасная и кишащая монстрами
Лазло крепко сжал копье и медленно пошел по песчаной пустыне – Руза слева от него, Цара справа. Тизерканцы тоже взялись за копья, но, несмотря на то что Руза учил его метать, Лазло до сих пор чувствовал себя самозванцем.
– Если дойдет до дела, от меня помощи не ждите, – предупредил он, прежде чем они отправились на охоту.
Существа, которых они искали, будто сошли со страниц сказок. Он даже представить себе не мог, что они реальны, и уж тем более – что однажды будет охотиться на одного из них.
– Не стоит недооценивать себя, фаранджи, – ответил Руза убедительным тоном. – Я всегда могу запихнуть тебя ему в глотку и сбежать. Таким образом ты спасешь мне жизнь, и я никогда этого не забуду.
– Миленько. Подобный героизм и вдохновил меня на игру в тизерканца в детстве.
– До этого не дойдет, – вмешалась Цара, пихнув локтем Рузу. – Мы просто насадим его на копья. Нельзя оценить тривахнида по достоинству, пока не встретишься с ним лицом к лицу. Точка.
Просто проткнем его. Проткнем монстра. А потом что?
– Узрите же пустынный кошмар, – сказал Эрил-Фейн, когда одобрил их «экскурсию». Караван сменил курс, чтобы обойти тварь стороной, но Руза настроился показать Лазло самых отвратительных обитателей Эльмуталет. Тривахниды – хищные животные-невидимки. Они закапывались в песок и выжидали, иногда даже годами, когда им попадется добыча. Опасность они представляли только в том случае, если тебе выпало несчастье наступить на одного из них. Но благодаря соколам каравана, они в точности знали, где находится зверь.
Одна из птиц летала низко над землей, описывая круги на месте, где лежал закопанный тривахнид. Караваны всегда использовали соколов и специально обученных птиц, которые могли учуять смрад этих созданий и избежать их, – а периодически и поохотиться, как сейчас, хоть и без смертельных намерений. Они находились всего в двадцати ярдах от чудища, и затылок Лазло начало покалывать. Он еще никогда никого не выслеживал.
– Он знает, что мы близко, – зловеще прошептал Руза. – Чувствует вибрации от наших шагов. Должно быть, уже предвкушает. Его пасть наполняется желудочным соком – горячим и пузырчатым. Если он сожрет тебя, это будет все равно что окунуться в ванну. Только очень мерзкую ванну.