– Солзерин и Озвин Ио, супружеская пара: она – механик, он – фермер-ботаник; вместе они изобрели аппарат, который назвали шелковыми санями. Летательный аппарат.
Вот и все делегаты Богоубийцы. Поскольку о проблеме Плача им ничего не рассказали, кроме того что это «тень темных времен», единственной подсказкой для теорий были… они сами. Ответ, по их мнению, нужно искать во взаимодействии знаний. Если подойти к вопросу с другой стороны – какую же проблему могут решить подобные навыки?
Как уже пожаловалась Каликста, большинство теорий были военными и включали в себя покорение, оружие и защиту. Лазло их понимал – осадные орудия, бомбы и металл намекали на такое развитие событий, – но сам сомневался, что дело в чем-то столь тривиальном. Эрил-Фейн сказал, что проблема не представляет опасности, да и вряд ли тизерканский генерал оставил бы свой город на столь длительный период, если бы тому что-то угрожало. Но что-то не давало им покоя. Фаранджей позвали, чтобы «отправить последний призрак прошлого туда, где ему и место», как он сказал. Лазло единственный, кто подумал, что воин мог говорить в буквальном смысле. Предположим, что там призраки. Богоубийца. Призраки мертвых богов? Это он точно не запишет в книжку Каликсты. Во-первых, эти люди едва ли из тех, к кому стоило бы обращаться за помощью при такой дилемме, и, во-вторых, их насмешкам не будет конца.
Поэтому он не поделился своей теорией? Боялся, что над ним посмеются? Нет. Все потому, что он хотел, чтобы Каликста оказалась права: чтобы правда была гораздо удивительнее всего, что они могли представить. Лазло не хотел угадывать ответ, даже ради пяти сотен серебреников. Он хотел завтра подняться на вершину Пика, открыть глаза и увидеть.
«В тот же миг, как вы увидите город, – пообещал им Эрил-Фейн, – вы поймете, в чем дело».
В тот миг, как вы увидите город.
Миг.
В чем бы ни крылась проблема, она станет очевидна с первого взгляда. Это еще один кусочек головоломки, но Лазло не хотел сосредотачиваться на нем.
– Я не хочу угадывать, – сказал он Каликсте. – Я хочу удивиться.
– Так удивись! – раздраженно фыркнула она. – Тебе не обязательно говорить правильный ответ – достаточно просто интересный.
К этому времени они уже вернулись в лагерь. Низкие шерстяные палатки подняли, тизерканцы построили спектралам большой павильон из той же вареной шерсти. Верблюды со своей мохнатой шерсткой коротали ночи под холодными звездами. Караванщики сняли с них груз, укладывая свои тюки за ограду от ветра, хотя пока вечер был тихим. Столб дыма от костра поднимался прямо к небу – как заколдованные веревки на рынке в Алконости, которые висели в воздухе, пока по ним ползали мальчики.
Фаранджи до сих пор ждали ужина. В небе кружили падальщики, они отвратительно кричали, что Лазло перевел для себя как «Умирайте уже, мы голодны!».
Эрил-Фейн выпустил посыльного сокола, и тот ворвался в ряды птиц, выкрикивая хищное предупреждение, прежде чем полетел к Пику. Лазло наблюдал за его полетом, и это больше, чем что-либо другое, намекнуло ему на близость к их месту назначения.
Невероятная неизбежность его невозможной мечты.
– Ладно, – сказал он Каликсте. – Твоя взяла.
Девушка откинула голову и громко заулюлюкала, отчего все в лагере обернулись.
– Тише, банши, – хохотнул Лазло. – Я расскажу тебе одну теорию, настолько дикую и невероятную, насколько смогу.
– А еще прекрасную и кишащую монстрами, – напомнила она.
– Прекрасную и кишащую монстрами, – согласился Лазло и сразу понял, что он ей расскажет.
Эта история стара как мир.
15. Старая как мир история
Серафимы были одним из первых мирских мифов. Лазло прочитал все книги преданий в Великой библиотеке, все свитки, все баллады и саги, традиционно передаваемые из уст в уста на протяжении многих столетий, пока наконец их не излили на бумагу. Эта была самой древней. Ее корни уходили на несколько тысячелетий назад – примерно на семь – и обосновались почти в каждой культуре, включая Невиданный город, где почитали этих созданий. Их называли и энкьелами, и анджелинами, и ангелами, и сресами, и серифенами, и серафимами, но суть истории оставалась неизменной.
Создания непревзойденной красоты, они летали на крыльях из бездымного огня – их было шестеро, трое мужчин и три женщины, – и давным-давно, прежде чем то время получило свое название, они спустились с небес.
Они хотели посмотреть, что же это за мир, и обнаружили плодородную почву, сладкие моря и растения, которые, мечтая стать птицами, поднимались к облакам на крыльях из листвы. Они также обнаружили иджи – большую и отвратительную расу, державшую людей в качестве рабов, питомцев или пищи, в зависимости от версии сказки. Серафимы сжалились над людьми и уничтожили иджей, всех до единого, а затем сложили трупы на краю огромного пыльного моря и сожгли их на костре размером с луну.