Когда юноша постучал в тяжелую дверь, запертую на три замка, алхимик даже ответил, что могло значить лишь одно – он думал, что посыльный вернулся с новой провизией, ну или же ждал кого-то другого, поскольку, увидев Лазло, тут же начал закрывать дверь.
– Подожди! – спешно сказал тот, выставив ногу. Хорошо, что на нем были ботинки. В былые дни, когда он носил тапочки библиотекарей, его пальцы бы раздавило. А так он просто скривился. С Ниро шутки плохи. – Я пришел от лица Эрил-Фейна, – раздраженно проворчал он.
– Мне нечего тебе доложить, – отрезал Тион. – Так ему и передай.
Нога Лазло все еще препятствовала двери, не давая ей закрыться всего на несколько сантиметров. Не много, но сфера в комнате горела достаточно ярко, чтобы хорошо рассмотреть Тиона – по крайней мере часть его лица. Лазло нахмурился:
– Ниро, ты здоров?
– Со мной все в порядке, – соизволил ответить Золотой крестник. – А теперь – не мог бы ты убрать ногу?
– Не мог бы, – Лазло искренне встревожился. – Давай я тебя осмотрю. Ты похож на труп.
Трансформация была радикальной и произошла всего за пару дней. Лицо алхимика выглядело болезненным. Даже белки глаз приобрели желтый оттенок.
Тион сделал шаг в сторону, чтоб Лазло не мог его видеть.
– Убери ногу, – произнес он низким и спокойным тоном, – или я испробую на ней свой алкагест. – Даже его голос казался желтушным, если так можно выразиться.
Алкагест на ногу – не самая приятная перспектива. Лазло задумался, как быстро вещество проест кожу его ботинок.
– Даже не сомневаюсь, – так же спокойно ответил он Тиону. – Только что-то мне подсказывает, что при себе у тебя его нет. Придется за ним идти, а за это время я успею открыть дверь и посмотреть на тебя. Да ладно тебе, Ниро! Ты болен.
– Вовсе нет.
– Тебе нехорошо.
– Не твое дело, Стрэндж.
– Может, и так, но ты прибыл сюда не без причины и, возможно, являешься единственной надеждой Плача, так что убеди меня, что ты не болен, или я пойду прямиком к Эрил-Фейну.
Послышался злобный вздох, и Тион отошел от двери. Лазло толкнул ее ногой и увидел, что не ошибся. Ниро выглядел ужасно – впрочем, стоит признать, что его «ужасно» все равно на уровень выше того, на что могли уповать большинство людей. Парень будто постарел, и дело было не только в цвете его лица. Кожа вокруг глаз обвисла и потемнела.
– Боги, Ниро! – ахнул Лазло, заходя внутрь. – Что с тобой произошло?!
– Просто у меня слишком много работы, – ответил алхимик с мрачной улыбкой.
– Чепуха! У всех много работы, но никто не выглядит таким измученным после нескольких дней труда.
После этих слов взгляд Лазло упал на рабочий стол Ниро – грубую версию его стола в Хризопоэзиуме, – заставленный стеклянной, медной посудой и стопками книг. На скомканной белой ткани, заляпанной красными брызгами, лежали стекло и медь. В воздухе витал дым, запах серы опалял ноздри, и на самом видном месте валялся большой шприц. Посмотрев на все это, Лазло повернулся к Тиону, уставившемуся на него остекленевшими глазами. Что он там говорил алхимику? Что никто не выглядит таким измученным после нескольких дней труда?
А если этот «труд» снабжался духом и единственный его источник – собственное тело? Лазло с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы.
– Идиот! – рявкнул он и увидел, как глаза Тиона округляются от недоумения. Никто еще не называл Золотого крестника идиотом. Но в данном случае он им был. – Сколько ты взял?
– Не понимаю, о чем ты.
Лазло покачал головой. Его терпение было на исходе.
– Можешь врать сколько влезет, но я уже знаю твой секрет. Если ты так настроен сохранить его, Ниро, то я единственный человек в мире, способный тебе помочь.
Тот рассмеялся, словно все это было смешной шуткой:
– И с чего бы тебе помогать мне?
Произнесено это было совсем не так, как в Хризопоэзиуме в их более юные годы. «Ты – помочь мне?!» Тогда в его вопросе чувствовалось удивление: как это Лазло осмелился возомнить себя достойным помочь Золотому крестнику! Теперь же, казалось, он не верил, что Лазло может хотеть ему помочь.