Мишель, никогда не ездившая в поездки и уж тем более ни одной не организовавшая, явно недооценила как объем, так и вид помощи, которая понадобится ее «посетителям». Это частично объяснялось тем, что первые несколько групп состояли из инженеров, адвокатов и врачей, которые не только имели достаточно денег, чтобы заплатить за короткое время, но еще и родственников, желающих их приютить, и навыки, которые помогут им начать новую жизнь. В тот же год, но позднее, Мишель обнаружила, что противостоит сотням семей нижнего класса, пораженным, одиноким и безденежным, за исключением своих пятидесяти долларов в дорожных чеках и гостиничных ваучеров.
Осознавая, что ей очень нужна помощь, Мишель обратилась к Эмилю Ротшильду.
– Что ты сделала? – требовательно спросил банкир, глубже усаживаясь в свое кресло.
– Ну, хоть кто-то должен что-нибудь делать! – резко ответила Мишель.
– Несмотря на все намерения и цели, ты занялась контрабандой, в данном случае – нелегальной перевозкой людей. Даже если сделать скидку на близорукую французскую бюрократию, как долго, ты думаешь, какой-нибудь официальный чиновник не обнаружит, что приезжающие в страну люди не уезжают.
– Действительно, Эмиль! Учитывая количество туристов, ежедневно пересекающих границу, то с чем мы имеем дело здесь – пустяк.
– Может быть и так, – сказал Ротшильд спокойно. – Но подумай вот о чем. Что, если один из твоих переселенцев пошлет письмо или открытку в Германию, рассказывающую его друзьям о том, какой чудесный трюк они сыграли с германскими властями? Мы оба знаем, что почта, поступающая на определенные имена или адреса, вскрывается немцами.
К тому же что, если какая-то шумливая консьержка начнет задавать вопросы, почему это вдруг две семьи живут в квартире, где прежде жила всего одна? Или одного из таких людей по какой-либо причине остановит полиция? Срок действия их туристических виз истек. У них нет никаких других бумаг. Что они скажут? К кому они обратятся? Только к тебе. И тогда власти очень заинтересуются этим.
Безошибочная логика банкира повергла Мишель в уныние, но она упрямо отстаивала свои доводы.
– Ты прав, Эмиль, – сказала она. – Я не осознавала до конца, во что я влезаю. Но теперь я не могу остановиться. Мне будет нужна твоя помощь, да и других тоже, чтобы то, что ты описал, не произошло. Нравится это тебе или нет, теперь я отвечаю за этих людей. Я постараюсь определить как можно больше из них в моих офисах, но, Боже праведный, большинство из них даже не говорит по-французски! Эмиль, у тебя есть связи в еврейской диаспоре по всей Франции. Используй их! Объясни людям, что происходит!
– А ты, Мишель, думала ли ты, что могло бы случиться с тобой и с Кассандрой? Ты же разрушаешь все, чего добилась. Если правительство раскроет твои планы, ты окажешься в суде.
Глаза Мишель сверкнули:
– Они не посмеют.
– В конце концов ты обнаружишь, что налоговая инспекция роется в твоих бумагах, иммиграционная инспекция проверяет твоих работодателей, даже инспектора зданий будут проверять, безопасны ли твои помещения. К тому времени газетчики пронюхают об этом деле, и немцы узнают обо всем. Даже если тебе удастся отбиться от властей здесь, то Берлин просто запрет твои «туристические» группы на своей территории.
Мишель задумалась над его словами. Она знала, что Эмиль Ротшильд не трус, а заботливый друг.
– Я готова рисковать, – ответила она мягко. – Ты хотел бы помочь мне?
Банкир помрачнел.
– Только за одно это тебе должны дать еще одну медаль.
В то время, как немецкие «туристы» продолжали прибывать в течение всего 1933 года, Мишель проводила все меньше и меньше времени в своем офисе и все больше дома, пытаясь разместить их. Эмиль Ротшильд сдержал слово. Используя свои связи по всей Франции, он привлек помощь сотен людей, которые были готовы принять беженцев. Те же, в свою очередь, связывались с друзьями и родными, которым они могли доверять, и таким образом эта сеть расширялась. К концу этого года тысячи были вовлечены в небольшой бизнес, руководимый по преимуществу евреями, которые желали обучить их торговле. В большинстве случаев новоприбывшие были представлены обществу как двоюродные братья и сестры или просто дальняя родня, явившаяся на помощь семье.