Они оба часто засиживались за работой допоздна, детально разбирая процесс перевода денег, операции с въездными визами или планы транспортировки. Со временем Кассандра чувствовала себя все больше и больше привязанной к этому спокойному сильному человеку, который появился в ее жизни. Она скучала по Николасу, когда он уезжал в Вашингтон, и ее сердце учащенно билось, когда он сходил с поезда, прибывающего на Центральный вокзал. Он создавал вокруг себя спокойную уверенность, которой ей так не хватало. В то время как из Европы стали приходить сведения о концентрационных лагерях и массовых убийствах, он стал для нее островом спокойствия в мире, сошедшем с ума.
Поначалу Николас отказывался много рассказывать о себе. Но если Кассандра соглашалась, что многое из его работы в БСИ отмечено грифом секретности, то она отказывалась верить, что остальная его жизнь тоже засекречена.
– Это нечестно, что ты знаешь так много обо мне, а я ничего не знаю о тебе, – говорила она ему.
– Я всего лишь обычный парень, – беспечно отвечал Николас.
– Почему бы мне в этом не убедиться самой? – пыталась раззадорить его Кассандра.
– Это может оказаться опасным.
– Почему?
– Потому что я могу в тебя влюбиться. Кассандра покраснела. Но это была правда. Она замечала и то, как Николас иногда смотрел на нее, и то, как его рука оставалась чуть дольше на ее руке, когда он касался ее. Она посмотрела на него, и их взгляды встретились.
Проходили недели. Иногда Кассандра пыталась улучить момент, и они отрывались от работы, чтобы совершить прогулку в конном экипаже через Сентрал-парк, а затем пройтись по Гринвич-Виллидж, чтобы понаблюдать за стариками, играющими в шахматы в Парке Вашингтона. Она внимательно слушала Николаса, который понемногу рассказывал ей о своей жизни.
– Однажды, когда все это кончится, я построю новую жизнь для себя, – говорил он ей, когда они бродили вдоль пирсов на Гудзоне, наблюдая за погрузкой войск и вооружений на транспортные корабли.
Беря его под руку, Кассандра взглянула на него «Буду ли я частью этой жизни?»
Подходил к концу март. Николас проводил все больше и больше времени в Вашингтоне. Кассандра работала долгие часы в его отсутствие, чтобы у них было как можно больше свободного времени, которое бы они могли провести вместе. Однажды, услышав звук дверного колокольчика, Кассандра бросилась открывать дверь и оказалась лицом к лицу с Розой.
– Ты выглядишь так, как будто увидела привидение, – сказала Роза.
– Изви… Извини. Я думала, что это может быть кто-то другой.
– Некий мистер Локвуд?
Увидев, как лицо Кассандры залил румянец, Роза быстро добавила:
– Я не думала смущать тебя, Кассандра. Я слышала, что вы хорошо сошлись друг с другом. – Роза сделала паузу. – Поэтому ты не отвечала на мои звонки?
После того как Кассандра подавила волнение, она сказала:
– Это не так, Роза.
Роза приподняла ее голову пальцами за подбородок.
– Понятно. Николас рассказал тебе о Стивене. Кассандра кивнула головой.
– А он рассказал тебе, что я не имела ни малейшего понятия о том, что он делал?
– Да. Я ни в чем тебя не виню.
– Ты можешь так думать, но я чувствую, что это не так, – сказала Роза. – Я знаю, какого рода работу вы проделали с Николасом, и я горжусь тобой. Но я не хочу, чтобы ты забывала о «Глобал». Ты часть этого, Кассандра. Я хочу, чтобы ты работала там.
– Я не знаю, смогу ли, – начала Кассандра.
– Я думаю, тебе следует согласиться, – сказал голос за ее спиной.
Кассандра резко обернулась и оказалась в объятиях Николаса.
– Почему ты не позвонил мне и не сказал, что приезжаешь? – упрекнула она его.
Николас улыбнулся и обратился к Розе.
– Рад видеть вас, мисс Джефферсон.
– Привет, Николас. – Роза собралась уходить. – Надеюсь, что вы оба вскоре придете ко мне на обед.
– Благодарю вас, но я не думаю, что это произойдет так скоро, – сказал Николас. – Вы понимаете, я скоро уеду…
Однажды поздним вечером они сидели перед камином в библиотеке. Аромат березовых поленьев наполнял комнату, и мороз причудливым узором разрисовал оконные стекла.
– Мои вашингтонские руководители направляют меня в район Тихого океана, – сказал Николас, наблюдая за игрой языков пламени.
– Когда?
– Послезавтра.
– Так скоро! И ты не можешь на это повлиять? У нас так много дел.
– Я был бы рад что-либо изменить. Я бы хотел этого больше всего на свете.
По интонации его голоса Кассандра поняла, что он имеет в виду.
– Ты знаешь, куда тебя направляют?
– Сперва на Гавайи. Потом… – Он пожал плечами, протянул руку и коснулся кончиков ее пальцев. – В Вашингтоне решили перекрыть Цюрихский финансовый канал. В БСИ нашли другие пути для поддержки групп Сопротивления… Но ты внесла огромный вклад, Касс. Монк мог бы по праву гордиться тобой.