– Но все это скоро кончится! – упорно убеждала она себя. – По сути все остается по-прежнему. Они на волне чистого, слепого везения и даже этого не понимают!
К несчастью Роза должна была признать, что ее мнение никто не разделяет. Деловые круги целиком и полностью одобряли все, что предпринимала команда Саймона. Усталая и разочарованная, Роза прекратила свое, и до того слабое, участие в повседневных делах компании. Никто из руководящего состава фирмы не удосуживался даже на словах соглашаться с ее предложениями; все полагались исключительно на Саймона. Служащие, обычно работавшие с нею, с неохотой и смущением выполняли ее указания, зная, что все равно их заставят все переделывать. Людей, которых она хотела видеть, невозможно было найти, а на ее послания никто не реагировал.
Хотя терпение никогда не было ее сильной стороной, Розе удалось обуздать свое возмущение. Она должна дожить до дня своего двадцатишестилетия, – если только Саймон ей в этом не помешает. А после этого все будет по-другому.
Новогодний бал в Толбот-хаузе стал в Нью-Йорке своего рода традицией. По этому случаю Роза надела вечернее платье от Эльспет Фелпс; усыпанный по краю алмазами шлейф, скроенный с ним из одного куска ткани лиф, пышная юбка из белого тюля с серебристой отделкой. Она стремилась произвести этим нарядом незабываемое впечатление, сделать так, чтобы ее присутствие заметили банкиры, финансисты, маклеры вашингтонских бирж, дать им почувствовать, с какой женщиной они будут иметь дело в ближайшем будущем. Судя по тому, как все они расталкивали друг друга, чтобы перемолвиться с нею словом, Роза решила, что определенно пользуется успехом.
– Вечеринка что надо, Роза! – сказал Пол Миллер, оттесняя локтем заместителя министра по коммерции и прокладывая себе дорогу к группе людей, столпившихся вокруг хозяйки дома.
– Я рада, что вы приятно проводите время, Пол.
– Вам надо бы почаще устраивать приемы, – заметил Миллер. – У вас несомненный талант.
– Я все время очень занята в фирме, – приветливо ответила Роза.
Пол Миллер рассмеялся.
– Вы удивительная женщина, Роза. У меня в голове не укладывается, как вы можете интересоваться этими скучными делами бизнеса.
– Если это мои дела, Пол, мне они очень интересны. Простите, мне пора…
Как жаль, – думал Миллер, глядя, как она растворяется в толпе.
Едва познакомившись с Розой, Пол Миллер был ею очарован. В его глазах она обладала всеми достоинствами, которые мужчина хочет видеть в женщине – изяществом, чутьем и безупречным вкусом. В отличие от Саймона Толбота, Миллер восхищался и невероятной деловой сметкой Розы и, не обращая внимания на шуточки Саймона относительно ее идей и планов, считал ее способной предложить фирме очень многое – если только Саймон разрешит ей это сделать.
Пол Миллер тщательно скрывал от всех свои чувства к Розе, хотя ни для кого не было секретом, что Толботы живут фактически порознь. Миллер не собирался ставить под угрозу деловые отношения с Саймоном, пытаясь ухаживать за его женой. Он сохранял терпение, зная, что, несмотря на общественное мнение, чета Толботов вполне могла закончить разводом. А если этого не произойдет, могут возникнуть другие обстоятельства, которые позволят Розе стать свободной. В ожидании этого Миллер всеми силами добивался, чтобы Роза видела в нем друга, которому могла бы доверять.
Пол взглянул на часы. Пора было устроить одну сделку. Для этого он должен добраться до Саймона, пока тот не напился как сапожник, отмечая Новый год.
Пол Миллер закрыл и запер на ключ двери кабинета. Он смотрел, как Саймон слегка нетвердыми шагами подходит к серванту.
– Черт возьми, Пол, что у тебя там такое срочное, что нельзя отложить на 1915 год? – раздраженно спросил тот.
– Я тебя предупреждал, что министр может объявить о новых участках под железные дороги в любой момент, – сказал Миллер. – Так вот, он объявит о них в понедельник утром, второго января.
Миллер взял у Толбота бокал, но не притронулся к напитку.
– Саймон, наши друзья в Капитолии не могут больше ждать. Сейчас самое время действовать. Я могу подать бумаги в Вашингтоне в тот самый момент, когда правительство будет выступать с сообщением. Командор не узнает, кто обошел его.
Саймон Толбот стоял спиной к Миллеру, потягивая виски и глядя в окно, в глубокую холодную ночь, где кружились тяжелые снежные хлопья. За последние месяцы уже несколько тайных встреч состоялось на яхте на реке Потомак, в ложах на ипподроме во время дерби в Кентукки, на площадках для игры в поло в Лонг-Айленде. В дело были вовлечены некоторые из высших чинов правительства; сумма, которой предстояло в результате сделки перейти из рук в руки, была невообразимой. Теперь же Саймон Толбот понял, что стоит на пороге чего-то, что раньше казалось таким далеким.