– И в качестве награды они отнимают тебя у меня. Разве ты не видишь, я люблю тебя, Николас.
Слова вырвались еще до того, как она успела подумать об этом, и оба неожиданно стали как бы обладателями бесценного сокровища. Он провел рукой по ее щеке, затем она заскользила по ее мягким волосам, их губы встретились, и в то же мгновение она крепко прижалась к нему, ее голова откинулась, и он покрыл теплым дождем своих поцелуев ее лицо и шею.
– С того первого утра, – прошептал он. – Когда я полюбил тебя. Это никогда не прекращалось.
– Люби меня, Николас.
Заключив друг друга в объятия, они упали на пол. Его лицо утопало в волосах Кассандры, в то время как руки блуждали по ее телу, срывая ее одежду. Она вздрогнула, когда он провел языком по ее груди, а затем начал им свое исследование ее тела.
Время и место утратили свое значение. Кассандра ощутила себя в незнакомом мире тепла и света, где ежесекундно она совершала новое и восхитительное открытие. Она заметалась, не осознавая того, задыхаясь от захлестнувшей ее волны радости и наслаждения. Тогда Николас раздвинул ее ноги, пробуя ее влажность. Кассандра выгнулась дугой, когда он медленно входил в нее. С минуту они лежали спокойно. Затем он начал медленно двигаться, направляя ее от боли в ритм движения, отчего она снова и снова испытывала прилив новообретенных ощущений.
– Ты будешь писать мне?
– Я буду писать тебе всегда, когда смогу. Я обещаю.
Они лежали обнаженные перед огнем, их кожа блестела от пота, в тихом воздухе стоял едва уловимый аромат их любви. Кассандра обещала себе, что она не будет плакать, но слезы душили ее.
– Стоило только мне найти тебя, и вот я тебя теряю.
– Ты никогда не потеряешь меня. Я вернусь домой к тебе.
Кассандра повернулась и положила руку ему на грудь.
– Я буду требовать от тебя соблюдения твоих обещаний, – сказала она, повторяя слова, сказанные ею в день их первой встречи.
Николас вспомнил их и улыбнулся.
– Я рассчитываю на это.
Николас уезжал с Центрального вокзала, где Кассандра так часто ждала его. Пока поезд не тронулся, она отказывалась верить, что он уезжает. Затем вместе с другими провожающими Кассандра побрела по заснеженным улицам, утирая слезы.
«Я не позволю войне отнять его у меня. Я не потеряю его так, как я потеряла Монка».
На следующее утро Кассандра позвонила Розе и сказала ей, что она готова работать в «Глобал». Она будет делать все, что в ее силах, чтобы покончить с этой ужасной ситуацией.
Так как журнал «Кью» держал руку на пульсе финансовой Америки, Кассандра в полной мере отдавала себе отчет в том, что для горстки людей война обернулась настоящим золотым дном, размерами своих богатств превзошедшими самые фантастические представления. Некоторые из них, такие как Роза, не преминули воспользоваться моментом, чтобы сделать деньги.
– Мы работаем изо всех сил, – сказала Роза Кассандре, когда показывала ей разные отделы компании в первый ее рабочий день.
Она представила Кассандру старшим управляющим и объяснила, что с этого дня Кассандра будет работать в качестве ее личного помощника.
– Многое следовало бы рассказать тебе для твоего успешного продвижения наверх, – сказала она. – Но только не в твоем случае. Я хочу, чтобы у тебя было представление об общей структуре и организации, с тем чтобы ты точно знала, чем мы занимаемся.
Кассандра была одновременно приятно удивлена и сбита с толку. Со стороны «Глобал» казалась всего лишь еще одним безликим монстром, который работает непостижимым образом. В штаб-квартире на Нижнем Бродвее работа сотен людей составляла огромный нервный центр, который управлял усилиями десятков тысяч людей по всей стране и тем, что осталось от свободного мира. Грузовые поезда шли по стране днем и ночью, на крытых товарных вагонах и на платформах, на грузовиках и в грузовых судах перевозилось все, от танков до обмундирования. Производство, управляемое из Нижнего Бродвея, работало по три полных смены в сутки. У конвейерных линий стояли сотни тысяч женщин. Каждую неделю «Глобал» помещала объявления в газетах по всей стране, предлагая переобучение без отрыва от производства опытным инженерам и менеджерам и обещая более высокую плату труда по сравнению с другими конкурентами. Единственными отделами компании, которые не участвовали во всеобщей лихорадке, были отделы дорожных чеков и денежных переводов. Первый из них пришел в застой из-за оккупации Европы, в то время как прибыли последнего упали благодаря внутренней политике, направленной на военные рельсы.